Угонщик Вурса: начало

 

Скачать в формате .epub можно здесь.

 

Рассказы

 

 

Роскошный первый блин

 

— Эй, красавчик! Красавчик, просыпайся!

Стефан Вурса разлепил веки. Девица, которая представилась Элоизой, трясла его за плечо. Вурса недовольно прохрипел:

— Чего тебе?

— Как — чего? Денежки давай. Оплаченное время вышло.

Она принялась неторопливо одеваться. Вурса потянулся за брюками, валявшимися на полу, и достал из них потёртый кошелёк. Он извлёк бумажку в двадцать дукатов, протянул Элоизе, да так и замер, не в силах отвести взгляд от прелестей своей временной подружки.

— Чего застыл? — девица выхватила бумажку и помахала ею. — Маловато будет! С тебя ещё "деметр".

Вурса в растерянности раскрыл рот:

— А?... Какой Деметр?

— Тьфу, деревня!

Элоиза продемонстрировала купюру её недавнему владельцу.

— Чей портрет видишь?

— Королевы Антонии, — пробормотал Вурса.

— Правильно. А король Деметр Второй нарисован на пяти дукатах. Так что гони ещё пятёрку!

— С какого перепугу? — ужаснулся Вурса. — Мы же сошлись на двадцати!

— Ты пердел всю ночь, как бегемот! Мало мне тараканов в твоей хибаре, так ещё и вонища... Ну?

— Не дам! — рявкнул Вурса, брызнув слюнями. — Уговор есть уговор!

Элоиза, уже полностью одетая, хищно улыбнулась.

— Решил зажать, стало быть? Тогда познакомишься с Илмером.

— Кто такой?

— Мой сутенёр. Он со своими дружками из тебя, жмота провинциального, всё вытрясет, до последнего крейцера. Лучше заплати, если не хочешь проблем на свою ушастую голову.

Вурса, сопя, вынул пять дукатов и отдал Элоизе. Она засунула деньги в сумочку и сказала:

— Ежели снова приспичит, ты знаешь, где меня найти. Только сперва излечись от метеоризма и выведи тараканов. И вообще, смени эту засранную конуру на что-нибудь более приличное. Бывай, красавчик!

Девица послала Вурсе воздушный поцелуй и вышла из комнаты. Он обвёл угрюмым взглядом своё жилище. Стены с частично ободранными обоями, заплёванный дощатый пол, покрытый останками ковра, окно с грязными стёклами еле пропускало утренний свет. По ножке шатающегося стола полз здоровенный таракан. Шлюха права, конечно. Но ведь он всего неделю как приехал в Катону из родной деревни! И финансы его были крайне ограничены. То есть поначалу Вурсе казалось, что денег ему хватит надолго, но, познакомившись со столичными ценами, он испытал шок. Вон, на шлюху потратил страшно сказать какую сумму… А что оставалось делать, коли захотелось бабу до зубовного скрежета? Он и невинности лишился в своё время, оприходовав сорокапятилетнюю тётку, дальнюю родственницу своего приятеля, которая заснула прямо на его, приятеля, свадьбе. Тётка, похоже, так и осталась в неведении, что ею воспользовались… Нет, хочешь не хочешь, а настала пора приступать к деятельности, которую он сам для себя выбрал с юных лет.

Стефану Вурсе недавно исполнилось восемнадцать, хотя выглядел он четырнадцатилетним — эдакий хилый подросток с цыплячьей грудью, огромными ушами, слюнявым ртом и обилием прыщей на физиономии и прочих местах. При подобной внешности он не мог рассчитывать даже на малейший интерес со стороны деревенских девушек, потому и сделал ноги в столицу, как только стал совершеннолетним. Стефан великолепно разбирался в автомобилях, поскольку с ранних лет трудился в автомастерской своего отца. Однако зарабатывать на жизнь ремонтом машин он не собирался. Жалкие гроши! И в Катону молодой человек приехал с одной лишь целью — заняться угоном и перепродажей автомобилей, тем более что какой-никакой опыт у него уже имелся.

В пятнадцать лет Стефан украл у местного священника отца Леопольда его древнюю "альфу-ромео" и только хотел загнать машину цыганам, что стояли табором неподалёку от деревни, как наткнулся на дорожную полицию. В тот раз Вурсе повезло. Отец Леопольд, пожилой и добрый человек, не стал предъявлять претензии, и дело об угоне не возбудили. Однако односельчан чрезвычайно возмутил проступок Стефана. Мужчины при встрече почитали за обязанность отвесить ему подзатыльник, девушки смеялись над ним, пожилые кумушки плевали ему вслед. Поэтому Стефан очень обрадовался, когда отец предложит поискать удачи в большом городе.

Столица ослепила Вурсу, который до той поры не выбирался дальше уездного города. Зеркальные витрины с выставленными в них дорогими товарами, яркие огни реклам, основательность административных и жилых зданий в центре, нарядная одежда столичных жителей, дефилирующих по живописным улочкам Старой Катоны и в деловых кварталах, красивые девушки… А главное — небывалое обилие автомобилей! Сверкающие лаком "опели", "симки", "фиаты", "голиафы", более престижные "мерседесы" и "ягуары", рявкающие спортивные "бугатти" и "феррари"… Попадались и солидные "американцы", настоящие сухопутные дредноуты шириной с улицу и с выступающими сзади изящными плавниками — "десото", "меркьюри", "кадиллаки", "плимуты"… Есть чем поживиться!

Вурса был ещё слишком молод и не осознавал, что угнать машину — это всего лишь полдела, если не треть. Самое трудное — реализовать добычу, то есть найти покупателя на угнанную тачку. Но он рассчитывал, что за продажей дело не станет: главное — заиметь машину, а там увидим. И место, где трофеи будут ожидать потенциальных покупателей, Стефан подготовил заранее — гараж в том же районе, где он снимал комнату. Гараж сдавал по дешёвке старик, который давно уже продал свой довоенный "форд" немецкой сборки. Помещение было под стать жилищу Стефана — грязное и захламлённое всякой рухлядью. Вурса навёл там относительный порядок и пристроил свою самую дорогую вещь —мотоцикл "цюндапп" с грузовой коляской. Эта трёхколёсная машина досталась Вурсе-старшему от нацистов-оккупантов после их отступления из Карлинии. Отец Стефана поддерживал мотоцикл в хорошем состоянии и подарил сыну на прощание с условием, чтобы ноги его больше не было в деревне и её окрестностях — по крайней мере, надолго.

Почувствовав мучительные позывы в мочевом пузыре, Вурса накинул халат и вышел в тёмный холодный коридор. Уборная на восемь комнат размещалась в его торце и, конечно, была занята: кто-то из соседей, покряхтывая, плескался под струёй воды из умывальника. Стефан чертыхнулся, вернулся к себе и воспользовался умывальником в комнате. Его наличие обходилось Вурсе на десять дукатов в месяц больше, чем остальные комнаты на этаже, но оно того стоило.

За стеной включили радио. Стефан невольно напряг слух. Диктор бормотал что-то о третьем искусственном спутнике, который недавно запустили Советы. "Брякнется когда-нибудь всё это железо нам на голову," — равнодушно подумал Вурса. Завершив утренний туалет, он облачился в единственную свою приличную одежду — серые и (почти) отутюженные брюки, рубашку с короткими рукавами и лёгкий пиджак, поскольку погода стояла уже по-летнему тёплая.  Выйдя на улицу, Стефан съел пару подозрительных сандвичей в соседней забегаловке, выпил чашку на удивление неплохого кофе и пешком, чтобы не тратиться на билет на автобус или трамвай, направился в центр города, то и дело справляясь с картой, которую приобрёл в газетном киоске.

"Украсть — так миллион, трахнуть — так королеву", — думал Стефан по дороге. Он представил себе её величество Мариетту, супругу короля Сандера VII. Фотографии королевы-консорта часто публиковали газеты и журналы, она то и дело появлялась в кинохронике и на экранах телевизоров, которые в их деревне были ещё большой редкостью. Двадцатишестилетняя Мариетта была весьма хороша собой, и даже после двух родов, в результате которых на свет появились принцесса Инара и принц Кир, сохранила отличную фигуру. Впрочем, не исключено, что на публичных мероприятиях королева пользовалась корсетом. "Но я её всё равно с удовольствием поимел бы", — мечтал Вурса. — "Тем более что ходят слухи, будто не всё ладно в августейшей семье".

До центра молодой человек добрался минут за сорок. Замедлив шаг и приняв вид заезжего провинциала, любующегося красотами столицы, Стефан взялся за поиски подходящей жертвы. Он ещё заранее принял решение угнать дорогую тачку, чтобы сразу заработать на ней побольше денег. То обстоятельство, что, возможно, покупателя на такую машину вообще не удастся найти, его не смущало.

На небольшую прямоугольную площадь выходили четыре улицы, в том числе знаменитая Вербная, о которой Вурса неоднократно слышал ещё в деревне. Рассказывали, что Вербная улица является пешеходной, то есть ни автомобили, ни какой-либо другой транспорт по ней не ездят. Именно там расположены самые дорогие и роскошные столичные магазины — ювелирные, торговавшие одеждой, элитной мебелью, изысканными продуктами и винами. Вурса вовсе не собирался посещать Вербную улицу — зачем, если машин там всё равно нет? И тут прямо на его глазах к тротуару подъехало настоящее чудо — "Линкольн Континентал" цвета слоновой кости.

Вурса судорожно вздохнул, пожирая глазами произведение детройтского автопрома. Длиннейший — почти шесть метров — кузов; сдвоенные вертикально размещённые, но с небольшим скосом, фары; сзади — продолговатый хромированный молдинг во всю ширину машины с заключёнными в нём круглыми красными фонарями, чуть растопыренные крылья… Этот автомобиль Стефан до сих пор видел только на фотографии. Неплохое будет начало его деятельности!

Из "линкольна" выбрался благообразный мужчина лет пятидесяти, одетый в отлично сидящий светлый костюм. Он запер дверцу машины, надвинул на голову шляпу и зашагал в сторону Вербной улицы. "По магазинам, наверное, пойдёт," — лихорадочно соображал Стефан. — "Самое время…"

Но ему не повезло. На площадь выехала сине-зелёная "БМВ" городской полиции с красной мигалкой на крыше и остановилась у фонтана в её центре, как раз напротив "линкольна". Чёрт бы их побрал, вот же не вовремя!

Взбудораженный Стефан принял решения спонтанно. Он двинулся вслед за владельцем "линкольна", бежевая шляпа которого мелькала впереди, а потом нырнула в аптеку. Стефан не спеша подошёл к аптеке и взялся за ручку двери, но та вдруг распахнулась, и богатый автовладелец с небольшим пакетом в руках почти выбежал на улицу, толкнув его при этом.

— Извините! — машинально пискнул Вурса, а автовладелец сердито взглянул на него и пробурчал:

— Не путайся под ногами, сопляк!

Ошарашенный неожиданным хамством со стороны столь представительного мужчины Стефан растерялся, а затем почти побежал за ним. Тот подошёл к своей роскошной машине, отпер и открыл дверцу, швырнул пакет на соседнее сиденье, а сам уселся за руль. "Линкольн" рявкнул четырёхсотсильным двигателем и скрылся в одной из отходящих от площади улиц.

"Вот и всё", — печально подумал Вурса. — "О чём размечтался, дурак! Может, следует быть поскромнее в своих желаниях? Начать с какого-нибудь "фиата" или "опеля"…

Рассуждая таким образом, молодой человек машинально двигался вслед за уехавшей мечтой. Он прошёл два квартала и вдруг снова увидел "линкольн" припаркованным у большого респектабельного дома, явно административного. Похоже, тут находится офис, где служит этот мужик… Хотя какое там "служит"? Он, скорее всего, и возглавляет размещённую здесь фирму.

Стефан прошёлся вдоль фасада здания. У зеркальной двустворчатой входной двери висела начищенная до блеска медная табличка с надписью "КАТОРКО". Что это такое, Стефан не имел ни малейшего понятия, да это его особо и не волновало. Главное — ему представился второй шанс… Стоп! А что, если за машиной здесь ведётся тайное наблюдение? Может быть, охрана офиса даже использует эти, как их… телекамеры? Да, конечно, удовольствие очень дорогое, но при таком богатстве вполне доступное. Стефан, не сбавляя шага, продефилировал по тротуару дальше, быстро составляя в голове план. Если богатенький автовладелец действительно делает здесь свой бизнес, то вряд ли он скоро покинет здание. И Вурса отправился в гараж, который арендовал. По дороге он размышлял: "Заодно надо будет измерить ширину гаража — влезет ли туда "линкольн"?"

Его расчёты оказались верными — когда Стефан верхом на трещащем "цюндаппе" возвратился к зданию, в котором был расквартирован таинственный "КАТОРКО", американская машина всё ещё стояла неподалёку от подъезда. Ему пришлось прождать часа полтора, прежде чем солидный господин — на этот раз через его руку был перекинут светлый летний плащ — вышел из офиса и сел за руль "линкольна". Машина отъехала от тротуара и, набирая скорость, отправилась в путь. Вурса последовал за ней.

Он сопровождал "линкольн" остаток этого дня и почти весь следующий. Выяснилось, что владелец машины проживает в дорогом районе Катоны, однако домой он приехал только в десятом часу вечера, а перед этим побывал в доме, расположенном в менее престижном квартале, и провёл там около часа. Навестил любовницу? Скорее всего, да! И в аптеку он заходил не просто так, а за презервативами!

Вурса решил, что лучше всего угнать "линкольн", когда солидный господин в следующий раз нанесёт визит своей негласной подруге. Во-первых, он будет занят и не станет каждую минуту выглядывать в окно, чтобы убедиться в том, что с "линкольном" всё в порядке. Во-вторых, когда автовладелец обнаружит пропажу, он, вероятно, без особой охоты обратится в полицию— ведь в этом случае ему придётся давать объяснение, зачем он припарковал дорогой автомобиль именно здесь.

Около семи часов "линкольн" действительно подъехал к месту обитания вероятной любовницы его владельца. Последний скрылся за входной дверью — на этот раз у него с собой были букет цветов и коробка шоколадных конфет, что убедило Вурсу в справедливости его домыслов. Он выждал на всякий случай несколько минут, затем натянул нитяные перчатки, вооружился специальной отмычкой и с замирающим сердцем подошёл к сверкающей лаком машине. Отомкнуть дверцу не составило труда. На Вурсу пахнуло чарующим запахом дорогой кожи и табака. Он осторожно опустился на сиденье водителя и осмотрел салон.

Да, вот это машина! Огромный руль на трёх замысловато расположенных никелированных спицах, сбоку от него торчит внушительная рукоятка переключения передач… хотя каких передач, здесь же автомат! Значит, просто взад и вперёд. Панель приборов — словно у самолёта: большой полукруглый спидометр, круглые и прямоугольные измерители поменьше, индикаторные лампочки, хромированные ручки управления, радиоприёмник… "Что ж, начнём, помолясь", — подумал Стефан.

Х

— Микал, ну зачем ты уделяешь мне столько внимания? — спросила Дана. — Вчера притащил целую упаковку аспирина, куда мне такое количество? Я бы заказала доставку…

— Зачем тебе тратить лишние деньги? И потом, я хочу, чтобы ты быстрее поправилась, — ответил Микал и отпил зелёный чай из красивой розовой с золотом фарфоровой чашки.

— А сегодня притащил цветы и конфеты… Ты что, забыл? Я с детства не ем сладкого.

— Эти конфеты — горьковатые, а не сладкие. Попробуй!

Дана нерешительно взяла одну конфету из коробки и положила в рот.

— Смотри-ка, действительно горьковатые… А твоя Марго ничего не имеет против, что ты каждый день меня навещаешь?

— Да ты что?! — возмутился Микал. — Она не раз мне говорила и вчера снова повторила, что обожает свою золовку.

— Передай ей, что я тоже её люблю.

Жуя конфету, Дана подошла к окну и выглянула на улицу.

— Слушай, там какой-то парень возится у твоей машины… Ой, он дверцу открыл и внутрь залез! Ты вообще её запер?

— Что?! — Микал выскочил из-за стола и подбежал к окну. — Ах, ты, гадёныш!

Он вылетел из квартиры, на ходу натягивая плащ, и, обернувшись, крикнул сестре:

— Вызывай полицию!

Х

Стефан провозился со стартером "линкольна" дольше, чем рассчитывал. И едва он отъехал от дома, как из подъезда выбежал автовладелец. Он что-то орал, махая руками, но Вурса надавил на педаль газа. Мощный движок рыкнул, и автомобиль рванулся вперёд.

Проехав несколько кварталов, Вурса притормозил у тротуара и развернул карту — чёрт, надо было заранее озаботиться выяснением маршрута! Где он сейчас находится? Стефан лихорадочно водил пальцем по карте. Как добраться отсюда до арендованного им гаража?

Послышалась полицейская сирена. Вурса в отчаянии отшвырнул карту и рванул вперёд. Он миновал перекрёсток, проехав на красный свет и едва не столкнувшись с автобусом. В боковое зеркало он увидел, что сзади, сверкая мигалками, появились две полицейские машины и устремились в погоню. Быстро сработали, козлы!

Теперь Стефан вообще не выбирал дорогу, просто гнал "линкольн" вперёд. Полицейские не отставали, к двум машинам прибавилась третья. Во попал! Он круто вывернул руль; тяжёлый автомобиль, с трудом вписавшись в поворот, свернул в узкий переулок и врезался в бок микроавтобуса-фургона "фольксваген" с надписью "Прачечная" на борту, который только-только отчалил от тротуара. Вурса выпрыгнул из салона. Водитель "фольксвагена", вроде бы невредимый, тоже торопливо покинул своё место. "Узкоглазый… китаец, что ли, или кореец?" Ещё два китайца в синих комбинезонах выпрыгнули из кузова и пустились наутёк. "Чего это они?"

Впрочем, времени рассуждать о странном поведении азиатов у Вурсы не было — сирены полицейских машин приближались. Он побежал в первую попавшуюся подворотню. На его счастье, двор за подворотней оказался первым из целой цепи проходных. Когда начинающий угонщик вынырнул наконец из последнего двора, то обнаружил себя у входа в небольшой парк. Не задумываясь, Вурса направился туда, стараясь идти спокойно и унять сердцебиение.

Х

Газета "Вечерние столичные новости":

Жертвой очередной автомобильной кражи стал господин Микал Ландерс, глава крупнейшей в Карлинии инвестиционной компании "Каторко". Пока он находился в гостях у своей приболевшей сестры, неизвестный преступник угнал его роскошный "Линкольн Континентал", оставленный у подъезда. Господин Ландерс случайно увидел угонщика в окно и сразу же вызвал полицию. Патрульные автомобили начали преследование "линкольна", однако погоня продолжалась недолго. "Линкольн" свернул в переулок и врезался в автофургон "фольксваген" китайской прачечной. После этого преступник покинул угнанную машину и, по всей видимости, скрылся в проходных дворах. Прибывшие полицейские обнаружили, помимо брошенного "линкольна" с помятым бампером, целый склад героина — около 40 килограммов — в повреждённом фургоне. И если господин Ландерс понесёт лишь моральные убытки в связи с предстоящим ремонтом своего роскошного автомобиля — "линкольн", разумеется, был застрахован — то убытки не известных пока наркоторговцев измеряются поистине огромной суммой в несколько миллионов дукатов. Департамент по борьбе с наркотиками может только поблагодарить таинственного угонщика за невольное содействие. Если тот когда-нибудь попадёт в руки полиции, возможно, данное обстоятельство ему зачтётся.

 

Хороший повод выпить

 

В дверь комнаты решительно постучали. Стефан Вурса, жадно поглощавший свой убогий ужин — после внесения очередной арендной платы денег у него осталось совсем мало — недовольно проговорил набитым ртом:

— Чего надо?

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились два здоровенных мужика. Оба были в тёмно-серых костюмах с галстуками и в шляпах. При взгляде на их физиономии у Вурсы похолодело в груди.

— Ты Вурса? — коротко спросил тот, который был немного пониже и пошире в плечах.

— Я, — пискнул Стефан, поперхнулся и закашлялся. Тот, который был повыше, подошёл к нему и стукнул кулачищем по спине.

— Спасибо, — прохрипел Вурса, схватил бутылку с пивом и жадно приник к ней. Высокий отнял у него бутылку и грохнул ею о стол.

— Бухать будешь потом. С тобой хочет побазарить "Хренодёр".

— Не знаю я никакого хренодёра…

— Это погоняло, его фамилия Трайкович, — сказал низкий.

— Югослав, что ли?

— Типа того.

— Всё равно не знаю.

— Он как бы здесь старшо́й, смотрящий на районе. Чего расселся, лопоухий? Встал и пошёл. "Хренодёр" ждать не любит. Ну?

Пришлось подчиниться. Вурса накинул куртку и в сопровождении двух громил отправился на встречу. Они соизволили сообщить ему, что смотрящий сидит в "Юланте" — сомнительном заведении в нескольких минутах пешей ходьбы от дома.

Трайкович, он же "Хренодёр", оказался невероятной толщины человеком с длинной чёрной бородой. Огромный живот его переваливался через брючный ремень и натягивал лиловую шёлковую жилетку, у которой грозили отлететь пуговицы. "Хренодёр" сидел за дальним столом, скрытым за бамбуковой ширмой, и пил чай по-восточному, из пиалы. При виде Вурсы он поставил пиалу на блюдце и шумно выдохнул.

— Стало быть, у меня на районе завёлся специалист по угону тачек, — просипел он с сильным сербским акцентом.

— Можно сесть? — спросил Вурса.

— Мои момци тебя так напугали, что уже и ноги не держат? Садись, млад.

Стефан выдвинул стул и сел. "Хренодёр", с присвистом дыша, оглядывал его с головы до ног.

— А по тебе не скажешь, что ты угонщик. Чего-то я сомневаюсь, будто ты сумеешь угнать даже детскую коляску. Хилый какой-то, лопоухий…

Вурсу так и подмывало ответить: "На себя посмотри, жирдяй бородатый", но он благоразумно проглотил эти слова и только обиженно произнёс:

— Так я же не дамочек охмуряю, мне Аполлоном быть незачем.

— Это правда, — "Хренодёр" засмеялся и тут же заперхал. Откашлявшись, он продолжил: —Почему делиться не желаешь?

— С кем делиться? — не понял Вурса.

— С нами, с кем же! Теперь будешь отстёгивать четвертинку с каждой угнанной тачки. И всем станет хорошо — бабки в общак пойдут. А вдруг тебя заметут? Вот и обеспечим тебе адвокатишку с кожаным портфелем.

"Надо линять из этого района", — подумал Вурса.

— У меня пока дела идут неважно, — произнёс он. — Я ведь только недавно…

"Хренодёр" перебил его:

— Важно, неважно — какой-никакой навар всё равно имеешь. И не говори мне, что это не так. Хотя… — он пожевал кусочек бороды, попавший ему в рот. — есть и другое решение. Одному моему хорошему корешу, очень авторитетному мужику, нужна машина конкретной модели. Если обеспечишь — я тебя избавлю от платы… ну, скажем, на год. Ещё и за саму тачку бабло получишь.

Стефан подобрался и спросил:

— Какая тачка нужна твоему корешу?

— Сейчас, почекай, у меня записано…

"Хренодёр" полез в карман жилетки, извлёк потрёпанный ежедневник в чёрном переплёте крокодиловой кожи и принялся листать её.

— Вот… "джип"… "Джип" FC-150. Это армейский фургон. Запишешь или запомнишь?

Вурса присвистнул и даже осмелился усмехнуться:

— За этой машиной вам придётся отправить меня в Америку!

— Почему?

— Такая тачка — большая редкость в Европе. Чего уж говорить о Карлинии!

"Хренодёр" пожал жирными плечами:

— Тогда будешь платить.

— Стой! — неожиданно для самого себя Стефан крикнул так отчаянно, что громилы, по-прежнему торчавшие сзади, одновременно схватили его за руки.

— Отвалите, — буркнул он. Трайкович сделал знак, громилы отпустили Вурсу.

— Я знаю, где достать машину, — медленно, словно стараясь убедить себя самого в правдивости своих слов, сказал Вурса. — Сколько мне за неё заплатят?

— Три тысячи, — ответил "Хренодёр".

— Пять. И половину вперёд.

— А рожа твоя прыщавая не треснет? Три с половиной.

— Четыре с половиной.

— Четыре.

— И две авансом.

— Хрен тебе! Полторы авансом.

— Идёт, — Стефан протянул руку, но серб её проигнорировал.

— Значит, договорились, — сказал он и снова взялся за пиалу. — Дукаты сейчас получишь. Срок — три дня…

— Маловато. Нужна неделя как минимум. Надо проследить, надо подготовиться…

"Хренодёр" вздохнул.

— Недели не дам. Пять дней. Не обеспечишь тачку — пеняй на себя. И не вздумай прятаться, найдём даже в сортире у короля.

Х

Стефан Вурса отдавал себе отчёт в том, что сильно рискует. Разумеется, никакой "джип" модели FC-150 ему на дорогах Карлинии не попадался. Но он неожиданно вспомнил, как видел недавно чрезвычайно похожий на него автомобиль. Это был УАЗ-450, произведённый в Советском Союзе — микроавтобус-фургон тёмно-зелёного цвета. Стефан заметил, что на машине был дипломатический номер посольства Тильвании, что объяснялось просто: в Тильванию в изобилии поставлялись советские автомобили, как и в другие страны Восточного блока — Польшу, Болгарию, Венгрию… "Интересно, что тильванцы возят на этой грузовой колымаге? Для чего она им понадобилась?" — думал Стефан. — "Хотя какая мне разница!"

На следующий день после встречи с местным авторитетом Вурса вывел из гаража свой мотоцикл и поехал к посольству Тильвании. Чтобы не светиться, занял наблюдательный пост в сквере, на достаточном расстоянии от главных въездных ворот. Целый день он провёл, следя за въезжающими и выезжающими машинами с помощью купленного на блошином рынке старого цейсовского бинокля.

День прошёл впустую — через ворота проезжали только легковушки, в основном "победы" и "волги"; промелькнул, правда, один огромный чёрный "ЗИМ", похожий на "Кадиллак Флитвуд" 1950-го года. Наверное, на нём ездил сам посол. Но ничего, напоминающего автофургон УАЗ, так и не появилось. И второй день тоже прошёл впустую.

Утром третьего дня Вурса сообразил, что вряд ли автомобиль, имеющий чисто хозяйственное назначение, будет пользоваться для выезда главными воротами. И перенёс свои наблюдательный пост к боковым воротам. Потянулось время. Ворота распахнулись только один раз, чтобы пропустить внутрь какой-то автобус. И лишь уже совсем вечером Вурсе улыбнулась удача: с территории посольства выехал тот самый УАЗ-450.

Стефан оседлал свой "цюндапп" и лихорадочно запустил мотор. Стараясь не упускать из виду фургон, он следовал за ним на значительном расстоянии. УАЗ миновал центр, проехал через жилые районы и покинул столицу в южном направлении.

Преследовать посольскую машину было не так-то просто, но не потому, что она ехала слишком быстро, а наоборот: водитель явно никуда не спешил, скорость УАЗа не превышала сорока километров в час. Начало темнеть, пришлось зажечь фару. Вурса волновался, что водитель фургона обнаружит преследование, хотя пока ничего не указывало на это. Он отстал ещё больше и ориентировался лишь на задние красные огни УАЗа, хотя существовала опасность спутать их с огнями другого автомобиля.

Они отъехали от Катоны почти на тридцать километров. Стефан начал нервничать — бензина в баке мотоцикла оставалось в обрез. Ну почему он не заправился заранее? Денег пожалел? Смешно — у него в бумажнике полторы тысячи, не хрен собачий. Просто поленился, дурак.

УАЗ замигал правым поворотником и снизил скорость. Стефан напрягся, погасил фару и тоже сбросил ход. Фургон свернул на боковую однополосную дорогу, по которой проехал километра три, а затем свернул снова, на этот раз на грунтовку, что вилась через лес. Вурса чертыхнулся — по грунтовому пути в темноте ехать опасно, можно запросто напороться на какой-нибудь ухаб или корягу. Однако судьба, видимо, решила не подвергать его испытаниям — вскоре УАЗ заехал через распахнутые ворота на огороженный забором участок. Вурса заглушил мотор мотоцикла и, спрятав его в зарослях кустов, направился к конечному пункту автофургона.

Высокий деревянный забор окружал поляну почти правильным квадратом; периметр его, по прикидкам Стефана, составлял полкилометра. Ворота, через которые въехал фургон, были единственными. Из-за забора доносился собачий лай, вернее, целый собачий хор. Стефану удалось забраться на забор, используя в качестве лестницы кусок тонкого ствола с торчащими сучьями — он наткнулся на эту сухую деревяшку, когда пробирался к участку. Высунув голову над забором, Стефан оглядел территорию.

У ворот с внутренней стороны находился маленький одноэтажный домик — видимо, сторожка. Посреди слабо освещённого двора возвышался пакгауз. УАЗ стоял возле него с распахнутыми задними дверцами. Двое мужчин — скорее всего, водитель фургона и местный сторож — выносили из пакгауза и загружали в машину какие-то деревянные ящики. Других людей внутри огороженной территории не было, зато бегали шесть собак разных размеров и окрасов.

Мужчины закончили погрузку, и водитель запер задние дверцы. Они двинулись к сторожке. До Стефана долетел их разговор, но он не понял ни слова — мужчины говорили на родном для них тильванском.

Он принялся лихорадочно соображать. Тильванцы, похоже, затеяли что-то незаконное. Во всяком случае, не предназначенное для посторонних глаз. Контрабанда? Вполне возможно. В ящиках, наверное, находится спиртное, например, русская водка. Дипломатические номера на машине — хорошее прикрытие. С тильванцев станется торговать контрабандой. Отношения между Тильванией и Карлинией оставляли желать лучшего с самого окончания войны, когда Тильвания попала в сферу влияния Советов. Опять же приток валюты… А ему-то какое дело, собственно говоря? Его задача — угнать УАЗ и постараться выдать его за американский "джип". Если дружок "Хренодёра" начнёт орать, что машина вовсе не та, которую он заказывал, то Стефан… в общем, придумает какую-нибудь отмазку.

Теперь так. УАЗ отправится в обратный путь, по-видимому, рано утром, когда рассветёт. Ночью он вряд ли поедет — одинокая грузовая тачка скорее привлечёт внимание дорожной полиции. Конечно, машину с дипломатическими номерами они не остановят, но вполне могут сообщить в КСБ, Королевскую службу безопасности — кто знает, какие им даны указания насчёт машин из тильванского посольства? "Значит, затягивать не будем".

Прежде чем покинуть свой наблюдательный пост, Вурса ещё раз окинул взглядом двор. Проклятье! Водила вышел из сторожки, подошёл к УАЗу и залез в кабину. Неужели решил там заночевать? Что же делать? С водилой он точно не справится, больно уж здоровый мужик. А что, если…

Перекатывая в голове родившуюся мысль, Вурса добрался до спрятанного мотоцикла, завёл его и поехал в Катону. Ему пришлось сделать остановку у круглосуточной заправки, чтобы заполнить бензобак. Через два с лишним часа "цюндапп" вновь появился неподалёку от огороженной территории. Только теперь, когда Стефан заглушил мотор, полная тишина не настала. Из шевелящейся груды мешков, лежавших в коляске, исходил жуткий вой.

Стефан действовал в точности по плану, который обдумал по дороге в столицу и обратно. Для начала он подошёл к воротам, перекусил дужку замка большим болторезом. Затем вернулся к мотоциклу, взвалил на свои хилые плечи привезённые мешки и совершил пробежку до забора. Взобрался на забор и освободил мешки от их содержимого.

С полдюжины котов, отчаянно вопя, брызнули в разные стороны. Собаки подняли жуткий лай и занялись преследованием своих извечных врагов. На шум из сторожки выбежал охранник, протирая глаза и пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте. Как и рассчитывал Вурса, водитель тоже выскочил из кабины и заорал. Охранник заорал в ответ, но водитель, не расслышав, побежал к нему навстречу. Вурса совершил спринтерский забег до УАЗа, юркнул в кабину и повернул ключ зажигания.

Х

Проверка исполненного заказа состоялись на пустыре на окраине Катоны, неподалёку от заброшенного песчаного карьера. Приехал Трайкович на серой "БМВ" со своими громилами и, страдая одышкой, выбрался из салона. Ждали только его таинственного друга.

"Хренодёр" с сомнением оглядел пригнанный трофей:

— Это он и есть, "джип"?

— Одна из его модификаций, — уклончиво ответил Вурса.

Серб хотел ещё что-то спросить, но тут на дороге появился белый "ягуар". Он подрулил к стоявшему УАЗу, остановился. Из машины вышли три человека восточной наружности. Двое мощных мужиков были одеты в одинаковые чёрные костюмы, ослепительно белые рубашки с галстуками и чёрные шляпы с полями. Третий, низенький, лысый и толстый, не носил шляпу и был облачён в белый костюм с чёрной рубашкой и белым атласным галстуком-бабочкой.

— Салам, "Хренодёр", — произнёс тонким голосом толстяк и перевёл взгляд на автофургон. Его пухлые губы сложились в куриную гузку, и он протянул:

— Разве то? Разве та машина?

Трайкович, согнувшись, подобострастно забормотал:

— Та самая, "Падишах", просто другая модификация…

— Да? — "Падишах" вперевалочку подошёл УАЗу и уставился на его радиатор. — Та самая, говоришь? Тогда почему я не вижу надписи "Джип"? Где она? Что это за мазхарфат… что за чепуха? — он брезгливо ткнул в три кириллические буквы на радиаторе.

— Этот автомобиль производится по американской лицензии в России, — подал голос Вурса. "Падишах" и все остальные повернулись к нему?

— Кто такой? — спросил он у "Хренодёра", не поворачивая головы.

— Он достал машину, — просипел тот.

— По американской лицензии, говоришь? С каких пор Советы производят что-то по лицензии американцев, своих злейших врагов?

— С фестиваля молодёжи и студентов, — брякнул Вурса первое, что пришло ему на ум.

— Хаб, хаб! — толстяк удивлённо покачал головой. — А ну, садись за руль!

Вурса занял водительское кресло. Толстяк, кряхтя, влез на пассажирское рядом и скомандовал:

— Поехали. Прокати меня.

Один из сопровождающих возразил что-то на фарси. "Падишах" неожиданно злобно рявкнул ему:

— Кхфех шо! — и обратился к Стефану. — Давай, парень, заводи. Посмотрим, какая она на ходу.

Стефан завёл мотор и тронул машину. Он несколько раз объехал собравшихся, потом направил автомобиль в сторону шоссе и увеличил скорость. "Падишах" обеспокоенно заёрзал и произнёс:

— Парень, не увлекайся!

В его пухлой смуглой руке появился карманный "вальтер".

— Поворачивай назад.

Вурса послушно развернул автомобиль.

— Машина, что надо, — кивнул "Падишах". — Молодец. А теперь молись вашему Христу.

— Зачем? — машинально спросил Вурса.

— Чтобы он запихнул твою душу в рай, а не в ад.

Толстяк захихикал, а Стефан похолодел. Похоже, "Падишах" решил не оставлять его в живых. Или просто пошутил по-ихнему, по-ближневосточному? Нет, рисковать нельзя.

Когда УАЗ подъехал достаточно близко к группе ожидавших, Стефан рванул на себя рукоятку ручного газа, открыл дверцу и выпрыгнул из кабины. Рухнув на песчаную дорогу, он откатился на обочину, шлёпнулся в кювет и, пригибаясь, пустился наутёк. Стефан представил себе, как "Падишах" лихорадочно пытается отыскать ручной тормоз или достать своей короткой толстой ножкой до педали…

Раздался чудовищный грохот, в спину ударила воздушная волна. Стефан рухнул на колени, в ушах у него звенело. Он торопливо ощупал себя на предмет возможных повреждений, потом осторожно выглянул из кювета. На месте группы людей бушевало пламя. Вурса разглядел пылающие останки двух автомобилей — от УАЗа осталась груда скорёженного железа. Ради безопасности выждал несколько минут, потом подошёл поближе. Стало ясно, что никто из бандитов не выжил. Он попытался по мере возможности привести в порядок свою одежду и зашагал в сторону жилых кварталов.

Х

На следующий день в газетах появилось сообщение, что в заброшенном карьере произошёл взрыв большого количества нитроглицерина. Остатки упаковки указывали на тильванское происхождение взрывчатки. Посольство Тильвании, разумеется, возмущалось и всё отрицало. На месте взрыва полиция обнаружила останки шести человек, в том числе мелкого криминального авторитета Владко Трайковича по кличке "Хренодёр". Богатого иранского иммигранта Фархада Бахрампура, известного в определённых кругах под прозвищем "Падишах", идентифицировали по найденному золотому перстню. КСБ подозревала иранца в торговле оружием и наркотиками.

Когда Стефан узнал, что в угнанном им УАЗе находился нитроглицерин, он прикинул, сколько раз мог взлететь на воздух по дороге, и напился, благо деньги имелись.

 

Актёр поневоле

 

Из радиоприёмника звучала песня "Том Пиллиби" в исполнении Жаклин Буайе. Молодая французская певичка победила с ней на последнем "Евровидении". Вроде бы логично: в сработанном во Франции автомобиле "Симка Ведетт" звучит соплеменная музыка. Но Вурса слушал и морщился — песня была слишком слащавой на его вкус. Когда же Буайе наконец замолчала, завыл какой-то итальяшка. Вурса покрутил ручку настройки, послушал другие станции и в конце концов вообще выключил радио. Обойдёмся без звукового сопровождения. Главное — удачно получилось с тачкой. И со сбытом проблем не будет — модель пользовалась популярностью в Карлинии. Заодно и терпиле обеспечим неприятность, налоговику этому. Будет знать, как обирать граждан.

Средства передвижения лишился инспектор налоговой службы. Вурса угнал "симку" от кинотеатра, куда чиновник отправился вместе с женой, чтобы посмотреть недавно вышедший фильм "Психо". Стефан ещё не видел этой картины Хичкока, но собирался при случае сходить. Он знал, что в фильме не было ни угонов, ни погонь, то есть того, что его главным образом интересовало. Но хотя бы полюбуется на американские тачки…

От мыслей о киноновинке Вурсу отвлёк мужчина, который стоял на обочине возле синего "Опеля Олимпии" и отчаянно махал обеими руками. Поначалу Стефан решил просто проехать мимо, но годы, проведённые в автомастерской отца, не прошли даром — возникло хорошо знакомое ему презрительное сочувствие к обывателю, не умеющему ремонтировать свою машину. И Вурса остановился на обочине, шагах в пятидесяти впереди "опеля". Он даже оставил ключ в замке зажигания и, выйдя из машины, неторопливо, с достоинством бывалого автомеханика зашагал к пострадавшему, Тот уже бежал к нему навстречу — лысый и худой мужик под пятьдесят в тёмном костюме.

— Привет! — улыбнулся Вурса. — Неполадки, приятель?

Мужчина, чуть задыхаясь, начал объяснять:

— Понимаете, застучало что-то, и я…

Он вдруг осёкся и уставился на Вурсу каким-то странным взглядом. Его физиономия медленно расплылась в улыбке, которая Стефану очень не понравилась. Он нахмурился.

— Ну, застучало, — проворчал он. — Поршни, наверное.

— Наверное, — легко согласился владелец "опеля", не отрывая взгляд от лица Вурсы. — Я в этом ничего не понимаю, я кинорежиссёр.

Он помолчал, потом вкрадчиво попросил:

— Может, посмотрите?

— Чего там смотреть? Если и правда поршни, надо ехать в мастерскую.

— Пожалуйста! — протянул мужик. — Честное слово, очень обяжете!

"Загляну под капот, и дело с концом", — подумал Вурса и велел:

— Откройте капот!

Автовладелец с готовностью выполнил указание. Вурса опёрся руками о борт и заглянул внутрь.

— Так…

Это было единственное, что он успел произнести, прежде чем получил сильный удар по голове и лишился сознания.

Х

Вурса пришёл в себя в лежачем положении. Он разлепил глаза. Ложем ему служил старый продавленный диван, перед которым стоял круглый столик на трёх ножках. Превозмогая боль в гудящей голове, Вурса обвёл взглядом помещение. Он находился в подвале площадью метров десять — голые кирпичные стены, два маленьких зарешеченных окна под самым потолком. В углу стояла деревянная стремянка. Подвал слабо освещала лампочка, висевшая на голом шнуре. Единственная дверь была обита листовым железом; рядом с ней на стене висел рукомойник, под которым стояло оцинкованное ведро.

Отчаянно хотелось пить. Стефан встал с дивана, его зашатало. Пришлось сесть. Когда удалось вернуть контроль над равновесием, он подошёл к рукомойнику. Нажал кверху ручку, набрал горсть воды и жадно выпил. Почувствовав себя лучше, забарабанил кулаком в дверь и заорал:

— Эй, козёл! Выпусти меня, слышишь?! Я "Падишаха" знаю! И "Хренодёра" тоже!

"Вряд ли на моего похитителя произведут впечатление кликухи двух гангстеров, тем более мёртвых". — думал Вурса. — "Скорее всего, он впервые их слышит... если он вообще меня сейчас слышит. Но чем чёрт не шутит?"

За дверью кто-то спускался по лестнице. Раздался знакомый уже голос:

— Отойди от двери и сядь на диван!

— И не подумаю! — рявкнул Вурса.

— Тогда сдохнешь здесь от голода и жажды… а может, и ещё от чего-нибудь.

Пришлось подчиниться. Снаружи отодвинули засов, и дверь распахнулась. На пороге стоял улыбающийся владелец "опеля", он держал в руке древний маузер.

— Давай знакомиться. Меня зовут Колдер.

— Стефан, — буркнул Вурса. — И какого хрена ты меня сюда притащил?

— Скоро узнаешь. Скажи-ка мне, Стефан, сколько тебе лет?

— А тебе какое дело?

— Сколько тебе лет? — повторил Колдер; его улыбка стала напряжённой.

— Ну, восемнадцать…

— Надо же! Хорошо сохранился. Тебе не дашь больше тринадцати… или четырнадцати.

У Стефана душа опустилась в пятки, но он постарался не показать своего испуга и спросил как можно небрежнее:

— Ты извращенец, да?

— Я — продюсер! — с нажимом произнёс Колдер.

— На дороге ты сказал, что ты — режиссёр.

— Правильно. Я — всё вместе: и режиссёр, и продюсер, и оператор, и сценарист…

— И актёр тоже?

— Не-е-ет, голубчик! Актёром будешь ты… и ещё кое-кто.

— Кто?

— Увидишь. Надеюсь, нам с тобой не придётся долго ждать.

— Вон оно что, — сказал Вурса. — Я понял. Ты снимаешь порнуху.

— Я снимаю кино! — раздражённо заорал Колдер.

— Спокойно, дядя, не нервничай. Кино — так кино, — миролюбиво произнёс Вурса и подумал: "Если он псих, то лучше его не раздражать".

— А когда ты снимешь это своё кино, ты меня отпустишь?

— Конечно! — Колдер ответил так быстро и убеждённо, что у Вурсы не возникло и тени сомнения в том, что он врёт. "Дело хреново. Ну ничего, посмотрим".

— Я хочу жрать, — сказал он.

Колдер заметно расслабился:

— Сейчас принесу тебе покушать.

— И в сортир надо бы.

— Вон твой сортир, — Колдер указал на ведро под рукомойником. Вурса поморщился:

— Вонять будет!

— Ничего, потерпишь. Ты артист или не артист? Подожди немного.

Колдер захлопнул дверь и задвинул засов. Стефан, матерясь шёпотом, помочился в ведро. Потом изучил два зарешеченных окошка. Оба выходили во внутренний двор дома — в них была видна стена соседнего строения, похожего на гараж. Вурса на всякий случай подёргал решётки. Нет, бесполезно. Надо что-то придумать.

Он вернулся на диван. Через несколько минут голос Колдера прокричал из-за двери:

— Ты сидишь на диване?

— А где тут ещё можно сидеть?

— Говори что-нибудь, пока я буду открывать дверь, а то у меня руки заняты.

— Один, два, три, четыре… — начал Вурса. Дверь распахнулась, в помещение проник Колдер. В одной руке он держал алюминиевый поднос, в другой — пистолет.

— Отодвинься на дальний конец дивана, — потребовал он и поставил поднос на круглый столик. На подносе красовался малоаппетитный натюрморт: осклизлая яичница с подозрительными сосисками и алюминиевая кружка с чем-то бурым.

— Кушай на здоровье, — улыбнулся Колдер, отходя к двери. — Отдыхай, набирайся сил перед работой. Кофейку попей. Скоро у тебя появится партнёр… ша. Тогда и начнём.

— А сценарий? — спросил Вурса.

— Что — сценарий?

— Дал бы мне почитать сценарий. Мне же надо учить свою роль.

— Я снимаю без готового сценария, — гордо произнёс Колдер. — Ты смотрел "Касабланку"? Там сценарий сочиняли прямо по ходу съёмок.

— Не помню, — ответил Стефан.

— Ингрид Бергман ещё играла…

— Да не помню я!

— Хорошо-хорошо, — примирительно сказал Колдер, отступая к двери. — Не буду тебе мешать.

Х

Стряпня "режиссёра" оставляла желать лучшего, а кофе в алюминиевой кружке вонял веником, но Стефан заставил себя подкрепиться. Покончив с трапезой, он улёгся на диван и принялся строить в голове планы избавления. Вскоре, несмотря на выпитый кофе, он задремал, а когда проснулся, услышал голоса, доносящиеся откуда-то сбоку.

Вурса оглядел боковую стену. В самом верху её имелось маленькое вентиляционное отверстие, забранное решёткой. Он подтащил стремянку к стене, поднялся на верхнюю ступеньку и приник ухом к отверстию.

— Отдыхайте, сударыня, — говорил Колдер. — Вам принести что-нибудь поесть или попить?

— Отпустите меня, — прохныкала женщина низким голосом.

— Ну, ну, сударыня, не расклеивайтесь, — увещевающе произнёс Колдер. — а то у вас краска потечёт, и придётся заново наносить макияж, а это вызовет задержку в нашей совместной работе.

— Что вам от меня надо? — крикнула женщина.

— Я ведь уже говорил — вам предстоит съёмка в фильме. Это не займёт слишком много времени, речь идёт о коротком метре.

— Как это?

— Ну, фильм будет непродолжительным, к тому же камерным, то есть не понадобятся пышные дорогостоящие декорации. Я ведь не собираюсь ставить ни "Бен-Гура", ни "Десять заповедей", — Колдер захихикал. — Сейчас я ненадолго отлучусь, а когда вернусь, мы сразу приступим к съёмкам. Я бы представил вас вашему партнёру, но зачем тратить время? Познакомитесь прямо на съёмочной площадке.

В соседнем помещении захлопнулась дверь, заскрежетал засов. Вурса на всякий случай слез со стремянки и тихонько вернул её на прежнее место. До него донёсся слабый звук автомобильного двигателя, который вскоре затих. Итак, Колдер куда-то уехал. Времени терять нельзя.

Стефан вновь подтащил стремянку к стене, влез на неё и, сделав из ладоней рупор, крикнул в вентиляционное отверстие:

— Алло, дамочка! Дамочка, вы здесь?

— Кто это? — взвизгнула женщина.

— Моё имя — Стефан. Меня тоже похитил Колдер. У вас там должно быть отверстие для вентиляции. Подойдите к нему поближе, чтобы мы лучше слышали друг друга.

— Кто вы такой?! — голос женщины зазвучал намного громче.

— Говорю же — тоже жертва Колдера, как и вы. Он, похоже, собирается снимать порнографический фильм с нашим участием.

— Что-о-о?! — взревела женщина чуть ли не басом. Однако и диапазон у неё!

— Он — извращенец, понимаете?

— Я не буду сниматься!

— Думаете, у меня есть большое желание заниматься с вами любовью, тем более на камеру?

— Это… это невозможно! — голос женщины вновь перешёл в верхние частоты.

— Под дулом пистолета всё возможно. Кстати, как ваше имя?

— Яна, — ответила женщина после паузы. — Мне тридцать четыре года.

— Хм… Впервые встречаю женщину, которая не скрывает свой возраст.

— Было бы чего скрывать, — всхлипнула Яна. — не в возрасте дело.

— А в чём?

Молчание.

— Яна! — позвал Стефан. — Вы здесь?

— Я не Яна, а Ян. — послышалось из отверстия. — Я мужчина.

Вурса чуть не слетел со стремянки.

— Вы шутите?

— Какие уж тут шутки! Я на самом деле мужчина, просто мне приходится изображать женщину.

— Простите мне моё любопытство, но…

— Это долгая история.

— Хорошо, расскажете потом, когда мы освободимся. Колдер может вернуться в любую минуту. У меня кое-что наклевалось…

И Вурса изложил свой план товарищу по несчастью. Колдер всё не возвращался, и Яну хватило времени, чтобы поведать угонщику вкратце свою историю. Его богатая тётка, проживавшая в Канаде, завещала ему всё своё состояние, но пребывала в уверенности, что родители Яна воспитывали дочку — так уж сложились обстоятельства. Сразу после окончания войны, которая сделала Яна сиротой, он навестил тётушку — в женском обличье, разумеется. Но за ним числились кое-какие криминальные грешки, и по возвращении в Карлинию Яна прямо в аэропорту арестовал капитан уголовной полиции по фамилии Пуфель. Он предложил Яну сделку — тот остаётся на свободе, но продолжает изображать женщину для выполнения разных его, Пуфеля, поручений. Полицейский пригрозил, что в случае неповиновения разоблачит Яна перед тёткой, и та лишит его наследства.

— И вот уже пятнадцать лет я вкалываю на Пуфеля, — вздохнул Ян. — Колдер и похитил меня, когда я в очередной раз в женском обличии действовал по его заданию.

— В чём состояло тоё задание? — с интересом спросил Стефан.

Ян категорически отказался отвечать на этот вопрос. Вурса и не настаивал, тем более что он услышал, что к дому подъехал автомобиль.

Х

Перед тем как свести "актёров" на съёмочной площадке, Колдер потребовал, чтобы Вурса переоделся в мальчишечью пижаму с плюшевыми мишками, которая оказалась ему чуть мала. Стефан, не споря, выполнил приказ. А вот с "актрисой", возникли проблемы: он слышал, как Колдер требует что-то от Яна, а тот визгливо возражает. Но Яну пришлось тоже подчиниться — в "съёмочный павильон" явилась женщина в длинной ночной рубашке и в чепчике на голове. "А мастерски Ян косит под бабу", подумал Вурса. "Если не знать, то ни за что не догадаешься. Рожа подкачала, конечно, но женщины бывают и пострашнее". Стефану и Яну удалось изобразить знакомство. По крайней мере, у Колдера не возникло никаких подозрений.

Съёмочный павильон был оборудован в соседнем подвальном помещении. Видимо, Колдер подготовил его уже давно. Обстановку составляли никелированная кровать под самодельным, грубо изготовленным балдахином, старинная ветхая тумбочка на гнутых ножках со стоявшей на ней керосиновой лампой, пара венских стульев и вытертый ковёр на полу. Напротив кровати была установлена на штативе шестнадцатимиллиметровая камера "Болекс"; по углах торчали небольшие кинопрожектора.

Колдер заметно возбудился. Лоб его покрылся бисеринками пота, улыбка дрожала на тонких губах, и он то и дело вытирал о штаны то одну, то другую руку, для чего ему приходилось перекладывать маузер из одной в другую.

— Излагаю сцену, — произнёс он, стараясь подавить дрожи в голосе. — Вы, Яна, ложитесь в кровать и накройтесь одеялом. А ты, Стефан, будешь изображать её сынка. Ты подойдёшь к кровати и попросишь пустить тебя под одеялко… Яна сначала выразит недовольство и даже возмущение, но сынок… Стефан будет настаивать. В итоге мама… Яна пустит меня… то есть Стефана… а потом…

Ян, совершенно ошарашенный, смотрел дикими глазами на Колдера. Вурса же деловито спросил:

— А текст?

— Какой ещё текст? — нахмурился Колдер.

— Ну, что нам говорить?

— Не имеет значения, фильм всё равно немой… Сначала прорепетируем. По местам! Яна — на кровать, Стефан, становись рядом.

— Не надо репетиций, господин режиссёр, — улыбнулся Вурса. — Отыграем сразу. Вам понравится, вот увидите.

— Хорошо, давайте, — согласился Колдер, облизывая губы. — По местам!

Ян с искажённым лицом залез под одеяло. Вурса подошёл к кровати. Колдер, не выпуская пистолет, приник к объективу камеры, сам себе скомандовал: "Мотор!", после чего надавил на пусковой тросик. Камера зажужжала. Вурса протянул руки к Яну и тонким противным голосом проговорил:

— Мя-мя!..

— Не кривляться! — рявкнул Колдер.

Вурса вдруг обернулся к Колдеру и сказал:

— В камере оборвалась плёнка.

— Что?.. Какого чёрта?! — Колдер отпустил тросик. — Ты запорол дубль, ублюдок!

— Точно тебе говорю. У моего приятеля такая же камера, и был такой же звук, когда оборвалась плёнка. Проверь.

Колдер, постанывая от нетерпения, принялся открывать боковую крышку. Дрожащие руки с трудом справились с этой задачей, и он заглянул внутрь.

— Всё в порядке…

В следующее мгновение его накрыло одеяло, брошенное Стефаном. "Режиссёр" попытался выбраться, но тут же получил по голове керосиновой лампой и рухнул на пол.

Х

— Что будем с ним делать? — спросил Ян, указывая на Колдера, который валялся на полу "съёмочного павильона", связанный простынёй и с кляпом во рту, изготовленным из чепчика.

— У меня большое желание оставить его здесь и поджечь дом, — ответил Стефан. Коодер в ужасе замычал через кляп.

— Только не это! — воскликнул Ян. Он давно уже облачился в свой обычный женский наряд. — Каким бы негодяем он ни был, я решительно протестую!

— Хорошо. А против анонимного звонка в полицию ты ничего не имеешь?

— Вот это будет правильно. А доказательства?

— Я пошарил наверху, в комнатах. У извращенца — целая коллекция фильмов, подобных тому, в котором он собирался снять нас. И проектор имеется. Похоже, кино он снимает только для самого себя, не ради продажи. Сюжет везде схожий. Наш гостеприимный хозяин страдает эдиповым комплексом в тяжёлой форме. Я позвоню в полицию, а здесь оставлю указатели, где что лежит… Домик у Колдера неплохой, он явно человек не бедный. И целых две машины — "опель" и ещё "форд" английской сборки. Выбирай, какую хочешь. Вторую возьму я.

— Я не вожу машину, бери хоть обе, — проворчал Ян. — Ты не будешь возражать, если я слиняю отсюда поскорее? Меня до сих пор трясёт.

— Линяй, конечно. Извини, но не думаю, что нам стоит продолжать поддерживать знакомство.

— Согласен, — буркнул Ян. Он подошёл в валяющемуся Колдеру и пнул его на прощанье в бок, отчего тот крякнул.

— Бывай, — Ян махнул рукой Стефану, вышел из комнаты и затопал по лестнице. Вурса задумчиво посмотрел на Колдера и сказал:

— Честно говоря, приятель, на твоём месте я предпочёл бы сдохнуть. Ты знаешь, что делают в тюрьме с такими, как ты?

 

Сюрприз в багажнике

 

Чем дольше Стефан Вурса занимался выбранным ремеслом, тем лучше становилось его материальное положение. Он обитал теперь не в грязной комнатёнке с тараканами и туалетом на восемь таких же комнатёнок, а в сравнительно чистой квартирке со всеми удобствами и даже с телефоном. Но всё-таки доходы его не удовлетворяли. Стефан мечтал перебраться за океан, в Америку или на худой конец в Канаду — угонщику там есть где разгуляться. Но для достижения этой цели необходимо наличие определённой материальной базы. И он прилагал все усилия, чтобы эту базу поскорее создать. Вот почему Вурса обрадовался, когда ему позвонил один знакомец по имени Ульмер, который проживал на ферме близ городка Дерниша, что километрах в шестидесяти к югу от Катоны, и дал наводку на "Ягуар" Экс-Кей-И с кузовом "купе". У Вурсы был на примете тип, который с руками оторвёт такую тачку — один богатей, имеющий серьёзные проблемы с законом. И в одно жаркое июльское утро Вурса отправился на пригородном поезде в Дерниш.

Городок был небольшой, чистый и уютный. Неподалёку от него, посреди обширного парка, находился замок. Согласно сведениям Ульмера, "ягуар" принадлежал дочери владельца замка. По дороге в Дерниш Вурса ломал голову, как угнать машину с охраняемой территории поместья, но ему несказанно повезло. Сойдя с поезда, он зашёл выпить кофе в небольшую забегаловку на главной площади Дерниша. Не прошло и пяти минут, как у кафе остановился тот самый "ягуар". Правда, вышла из него не девушка, а молодой человек, по виду то ли макаронник, то ли испашка — курчавый смугловатый брюнет, одетый в спортивный костюм. Он вошёл в кафе, проскользнул к кабинке телефона-автомата и быстро набрал номер.

Пока брюнет разговаривал по телефону, Вурса, украдкой следя за ним, расплатился и вышел на улицу. И вскоре уже катил на "ягуаре" во весь дух на север, по направлению к столице. Он предварительно изучил карту и решил на всякий случай воспользоваться не основным благоустроенным шоссе, а одной из второстепенных дорог.

"Ягуар" миновал какую-то деревню и въехал в лес. Дорога здесь стала гораздо хуже: асфальт потрескался, то и дело попадались колдобины. Конечно, надёжные рессоры спасали от тряски, но в какой-то момент Вурсе показалось, что он слышит некий странный в звук. Он прислушался: в багажнике бултыхалось что-то тяжёлое. Стефан съехал на обочину, поставил машину на ручной тормоз, вылез из салона и открыл крышку багажника.

Там лежал труп. Огромный негр в светлом с отливом костюме. На мощной шее — след от удушения. "Странгуляционная борозда", отстранённо вспомнил научное название Вурса, чувствуя, что вот-вот брякнется в обморок.

Ему всё же удалось взять себя в руки и не потерять сознание. Стефан огляделся — дорога была абсолютно пуста в обоих направлениях. Он завёл двигатель и медленно двинул машину вглубь леса.

Вскоре подлесок стал таким густым, что дальше ехать было невозможно. Вурса остановил машину, открыл багажник и с трудом вытащил труп, который глухо брякнулся о землю. Чёрт, ни лопатки, никакого другого подходящего инструмента… Чем прикажете копать, чтобы похоронить чёрного?! В нескольких шагах он увидел большой муравейник, прилепившийся к стволу сосны. Пожалуй, это выход. Опять же и насекомым польза... Только сначала нужно раздеть негра и забрать его одежду с собой, чтобы потом сжечь.

Стефан взялся было за шёлковый пиджак, но тут затрещали кусты, и прямо перед ним выскочила большая овчарка. Азартно дыша с высунутым языком, с которого капала слюна, она уставилась на Стефана.

— Иди… пшла… брысь отсюда! — забормотал перепуганный Вурса, нелепо взмахивая рукой. Собаке это явно не понравилось, она оскалилась и зарычала. Издали послышался мужской голос:

— Гарц! Гарц, ко мне!

Овчарка оглушительно залаяла. Вурса, чуть не плача от досады, подхватил негра под мышки и поволок к боковой дверце. Ценой неимоверных усилий ему удалось затащить труп в салон и усадить на пассажирское место. Не успел он захлопнуть дверцу, как из чащи вышел мужчина лет сорока в кожаной куртке, серой кепке и сапогах. За спиной у него висела охотничья двустволка. Овчарка подбежала к мужчине и села.

— Здрасьте! — сказал мужчина, приподнимая кепку. — Шикарная машина… Вы как здесь оказались?

Стефан затараторил:

— Моему другу стало плохо, перебрал он вчера… Проблевался, теперь спит. Мы сейчас уедем.

— Вон оно что, — мужчина, прищурившись, пытался разглядеть негра. К счастью, ветровое стекло, в котором отражалось небо, создавало определённую помеху. Он продолжил:

— Я здешний лесник, меня зовут Люмер. Если понадобится помощь…

— Нет-нет, спасибо, не беспокойтесь! — Вурса прошмыгнул на водительское место, завёл мотор и начал осторожно выезжать задним ходом. Он даже нашёл в себе силы помахать леснику. Собака с лаем бросилась было вслед за "ягуаром", но после строгого окрика Люмера отказалась от своей затеи.

Х

Стефан гнал "ягуар" вперёд. Он проклинал и скверную дорогу, и лесника, и его чёртову собаку. Потом немного успокоился, вернул себе способность рассуждать логически и пришёл к выводу, что главный виновник его неурядиц — этот латинос, или итальянец, или кто там его разберёт… У Вурсы не было и тени сомнения, что именно он пришил негра, который в данную минуту сидел рядом с ним, привалившись к боковой дверце, словно и правда спал. Да, от трупа надо избавиться. И чем скорее, тем лучше.

Дорога вела через кирпичный мост над неширокой рекой. Вурса остановил машину. Открыл дверцу с пассажирской стороны — ему пришлось придержать негра, чтобы тот не вывалился. Внимательно огляделся и прислушался. Вроде всё тихо, только тихонько журчит вода под мостом. Кряхтя, Стефан выволок труп, перекинул его через перила и отпустил. Он ожидал услышать всплеск, но вместо него раздался какой-то глухой звук. Вурса посмотрел вниз. Мертвец угодил прямиком в деревянную лодку, которая, видимо, была плохо закреплена, от удара освободилась и медленно поплыла по течению прочь от моста.

— Твою же мать! — пробормотал Вурса. Нет, с него хватит. Пусть дохляк плывёт себе. В конце концов, не он же его пришил! Мелькнула запоздалая мысль, что неплохо было бы обыскать одежду мертвеца на предмет денег или чего-нибудь ценного. "Хотя этот латинос наверняка всё уже вытряс из бедолаги".

Стефан сел в машину и поехал дальше. Он добрался до небольшого города Эшельды, где сделал остановку, чтобы заправиться и купить пару бутылок колы. К сожалению, за Эшельдой дорога стала более узкой, к тому же из асфальтированной превратилась в грунтовую. Кроме того, впереди неизвестно откуда взялся грузовик. Он поднял такую пыль, что Вурса вынужден был закрыть боковые окна. Обогнать грузовик не было никакой возможности, и Стефан тащился за ним минут десять, прежде чем тот свернул куда-то вбок. "Ягуар" потерял внешний лоск — он был весь покрыт пылью.

— Надо бы тебе освежиться, приятель, — сказал Вурса. Но не возвращаться же в Эшельду, чтобы воспользоваться автомойкой! Слева от дороги протекала река, и Вурса решительно повернул руль.

Приведение машины в порядок заняло больше времени, чем предполагал Стефан. Когда же "ягуар" засверкал под июльским солнцем лаковыми боками, взмыленный Вурса решил и сам окунуться. Он разделся, оставив одежду на берегу, и с наслаждением погрузился в ласковую прохладную воду. Нырнул, проплыл брассом под водой, вынырнул почти на самой середине реки. На берегу, на крошечном пляжике миловалась парочка. Парень и девка в почти невидимом купальнике целовались, лёжа на ярком одеяле. Пока они не перешли к более серьёзному делу, Вурса смущённо отвёл от них взгляд и быстро поплыл назад.

Вдруг раздался такой визг, что у Вурсы заложило барабанные перепонки. Отплёвываясь от воды, он взглянул на молодых людей. Вскочившая на ноги девица, подвывая и зачем-то прикрываясь одеялом, смотрела на приткнувшуюся к пляжику лодку, в которой валялся мёртвый негр в немыслимой позе. Парень с перекошенным от ужаса лицом топтался на месте, не решаясь подойти к лодке. Стефан чуть не захлебнулся. Он рванул к берегу.

Тем временем парень, как был в плавках, побежал в сторону дороги. И надо же было такому случиться, чтобы как раз в тот момент мимо проезжала патрульная машина из комиссариата Эшельды! Вурса, торопливо одеваясь, видел, как полицейская "ауди" подъехала к берегу и остановился возле пляжика. Он хотел прошмыгнуть к "ягуару" и побыстрее уехать, но было поздно: один из полицейских — всего их оказалось трое —заметил его и сделал властный жест приблизиться. Пришлось подчиниться.

Озабоченные обнаружением экзотического мертвеца полицейские лишь мельком взглянули на докуметы Вурсы и привлекли его вместе с дрожащей влюблённой парочкой в качестве то ли понятых, то ли свидетелей — от волнения Стефан так и не разобрался, кого именно.

— Я узнал его, — сказал глава экипажа, толстый дядька с погонами капитана, пока его подчинённые вытаскивали лодку на берег. — Это Жюльен Селикур, он с Гаити.

— С Гаити? — переспросил удивлённый Вурса. Полицейский кивнул:

— Точно. Про него писали в газетах, даже по телевизору показывали. Бывший подручный "папаши" Дювалье.

Это имя Вурса уже где-то слышал, а вот молодые люди — явно нет. Девицу по-прежнему било мелкой дрожью, а более хладнокровный парень поинтересовался:

— Кто он такой?

— Эх, молодёжь! — с презрением сказал капитан. — Ничего-то вы не знаете, кроме своих танцулек. Дювалье — правитель Гаити. Суровый мужик. Селикур рассказал в интервью, будто он что-то не поделил с Дювалье. Разногласия у них, понимаешь, возникли на почве то ли идеологии, то ли ещё чего. Поэтому он был вынужден бежать в Европу. Хотя некоторые газетчики высказались в том смысле, что Селикур попросту ограбил "папашу". Дювалье, конечно, разозлился и прислал к нам в Карлинию наёмного убийцу, я так думаю… Эй, вы там, ничего не трогайте! — вдруг заорал он на своих подчинённых. — Я сообщил комиссару, он сказал, что это дело КСБ, велел ждать их прибытия.

— Королевской службы безопасности? — просипел Вурса. Полицейский кивнул:

— Именно! Тут ведь не просто уголовщина — затронута международная политика…

— Можно, я… — начал было Вурса, но тут заверещала женским голосом рация в полицейском автомобиле. Капитан подошёл к машине и завёл разговор с диспетчером. Вурса начал нервно прохаживаться взад и вперёд.

Капитан, не выпуская из руки микрофон рации на витом проводе, вдруг обернулся и вперил взгляд в стоявший неподалёку "ягуар". Потом торопливо подошёл к машине, изучил её номер, возвратился и продолжил разговор с диспетчером. Когда же общение по рации завершилось, капитан спросил у свидетелей:

— Вы не видели человека, который приехал сюда на этом "ягуаре"?

— Нет, — ответил парень. Его подружка отрицательно помотала головой. Тогда полицейский обратился к Вурсе:

— А вы?

Тот пожал плечами:

— Понятия не имею. Когда я пришёл, чтобы искупнуться, машина уже стояла здесь. А что?

— Тут такое дело, — произнёс капитан, извлекая из кармана сигарету. — "Ягуар" принадлежит Барбаре Гибер, дочке господина Клемента Гибера. В его замке Дерниш гостил некий Даниель Будро, вроде он из Южной Америки. Будро попросил у Барбары разрешения воспользоваться её машиной, чтобы съездить в город, и пропал. И вот теперь "ягуар" обнаруживается здесь, а Будро пребывает неизвестно где. Ну, им мы ещё займёмся, однако господин Гибер очень просит вернуть машину как можно скорее — говорит, что его дочь крайне расстроена.

Полицейский кашлянул и искоса взглянул на обоих своих подчинённых, которые тоже подошли поближе.

— Я думаю, не надо напоминать вам, парни, кто такой господин Гибер. Оказать ему услугу — долг нашей чести. А уж он этого не забудет… Чёрт, мне придётся торчать здесь и ждать "безопасников", а у вас прав нет…

— Я могу перегнать "ягуар"! — ляпнул Вурса. Капитан повернулся к нему:

— Вы? А права у вас есть?

— Разумеется! Вот, пожалуйста, — и Стефан вручил полицейскому карточку автомобильных прав с собственной фотографией, состряпанную по его заказу в подпольной мастерской по изготовлению липовых "ксив".

— Угу… Паул Бушраци… сорокового года рождения… понятно. Вы знаете, как добраться до Дерниша?

— Разумеется.

— Хорошо. Сержант Торбус, вы направляетесь в качестве сопровождающего. Доедете с господином… — он снова взглянул на права. — Бушраци до замка Дерниш, сдадите Барбаре машину под расписку и вернётесь в Эшельду на пригородном поезде. Задание ясно?

— Так точно, господин капитан! — молодцевато козырнул Торбус, худыш с круглыми, близко посаженными глазами, тёмной чёлкой на лбу и длинным острым носом. "Вылитый Пиноккио из диснеевского мультика", подумал Вурса.

Х

Всю дорогу сержант Торбус изводил Вурсу байками о своих рыболовных похождениях. Как ни странно, Стефан не терял надежды всё-таки заполучить "ягуар" в свои руки, но совершенно не представлял, как это сделать в сложившихся обстоятельствах.

Долгий летний день подходил к концу. "Ягуар" с включёнными фарами подъехал к северному въезду во владения Гибера и остановился. Вурса и сержант вышли из машины и подошли к запертым воротам.

— Придётся объехать, — сказал Торбус. — Главный въезд — с другой стороны. Пошли!

— Не торопитесь! — раздался чей-то голос из темноты. Сержант обернулся:

— А?..

Из придорожных кустов метнулась быстрая тень и нанесла удар Торбусу по голове тяжёлой дубиной. Тот упал, а Стефан, словно загипнотизированный удавом кролик, смотрел на нападавшего. Это был тот самый латинос, что звонил кому-то из кафе, Даниель Будро. Пока Вурса растерянно стоял на месте, Будро выхватил из кобуры сержанта пистолет и направил на него.

— Ну-ка, запихни легавого в багажник, — скомандовал он, ухмыльнулся и добавил: — На свободное место.

Вурса повиновался. Сержант был легче негра, и он быстро справился с приказом. Потом хмуро спросил:

— Теперь что?

— Теперь мы с тобой прокатимся. Ты поведёшь.

Вурса сел за руль, Будро занял пассажирское сиденье, продолжая держать Стефана на мушке.

— Разворачивайся и дуй в направлении столицы.

Уже совсем стемнело. Фары освещали бежавшее навстречу полотно растрескавшегося асфальта. Будро разговорился:

— Я тебя узнал, мучачо. Утром в кафе, в Дернише, правильно? Ты здорово ошибся, уведя у меня тачку.

— Я уже понял, — мрачно буркнул Вурса.

— Не перебивай, когда я говорю, — прошипел Будро. — Тебе всё равно не жить, как и легавому в багажнике, поэтому я посвящу тебя в свои дела. Заодно и время скоротаем. Мне с большим трудом удалось попасть в число приглашённых на день рождения сеньориты Барбары, дочери этого толстосума Гибера. Ты спросишь, зачем? Затем, что среди гостей был и этот горилла, Жюльен Селикур. Он так сильно огорчил нехорошим поведением своего патрона Франсуа Дювалье, что тот решил сурово наказать его. С этой миссией я и направился в Карлинию. Ты не представляешь, каких трудов мне стоило задушить Селикура! Здоровенный, эль дьябло!

Будро засмеялся. Вурса дрожащими руками держал руль.

— Я попросил у Барбары разрешения съездить в город на её машине. Мне удалось незаметно дотащить Жюльена до гаража и запихнуть в багажник, чтобы довезти до леса и схоронить в укромном местечке. Но ты нарушил мои планы, когда я докладывал связному по телефону о выполненном задании. Из-за тебя я оказался в сложном положении. Я не мог заявить в полицию об угоне "ягуара" и не мог просто так вернуться в замок — что бы я сказал очаровательной сеньорите Барбаре по поводу её машины? Мне пришлось скрываться на заброшенной ферме по соседству с замком. Как ни странно, её не отключили от электролинии, и там имелся старый работающий приёмник. В новостях сообщили, что неподалёку от Эшельды обнаружился труп Жюльена Селикура, бывшего соратника Дювалье. Таким образом, выполненное мною задание получило официальное подтверждение. Зачем в таком случае мне всё-таки понадобился "ягуар"? Правильный вопрос! Надеюсь, у тебя по дороге не было проколов, ты колесо не менял?

— Нет.

— Прекрасно! В запаске спрятан мой аванс, он слишком объёмист, чтобы носить его в кармане. Когда я узнал об обнаружении трупа, то подумал: чем чёрт не шутит, может, и "ягуар" вскоре найдётся где-то неподалёку? Гибер — слишком влиятельный человек, чтобы полиция стала тянуть с возвращением ему машины. Как видишь, я не ошибся в своих предположениях… Сверни-ка здесь налево!

"Ягуар" покинул дорогу и захрустел, пробираясь сквозь кусты. "Похоже, я оказался в том же месте, что и утром", подумал Вурса.

— Ну всё, достаточно. Выходи из машины.

Из багажника доносились глухие удары и невнятные крики. Будро улыбнулся:

— Очнулся наш легавый. Открой багажник. Здесь выстрела всё равно никто не услышит. Отправлю его на небеса, потом выроешь могилу на два места, а уж затем…

Из подлеска перед машиной вынырнула овчарка, в свете фар её глаза сияли, как две яркие звезды. Вурса по наитию поднял руку, указывая на Будро, и заорал:

— Гарц, фас!

Будро мгновенно выпалил в пса, но промахнулся. Гарц молча бросился на латиноамериканца и вцепился в руку, державшую пистолет. Будро заорал и выронил оружие. Пёс корпусом сбил его с ног и, рыча, навалился сверху.

— Гарц, Гарц! — донеслось откуда-то из чащи. Между стволами деревьев свернул луч фонаря. Вурса быстро поднял упавший пистолет, метнулся за руль, завёл мотор и дал задний ход. Он успел увидеть, как из чащи вышел уже знакомый ему лесник Люмер, он держал ружьё наперевес. В этот момент Будро удалось сбросить с себя собаку. Ослеплённый яростью латинос кинулся на лесника. Из стволов по очереди рванулось пламя, прогремели два выстрела.

Выведя "ягуар" на дорогу, Вурса погнал его в сторону Дерниша. Отъехав километра на два, остановился, чтобы изучить карту. Хватит с него приключений! Он оставит машину в укромном месте, хотя бы на заброшенной ферме, о которой говорил Будро, и вызовет подручных заказчика сюда. Цену, конечно, придётся немножко скинуть.

 

Фактор фауны

 

Госпожа Бенкош, дородная дама лет пятидесяти с хвостиком, вновь и вновь перечитывала оставленную её мужем записку и не верила своим глазам. Этого просто не может быть! Она поднялась в спальню и распахнула платяной шкаф. Нет, он не соврал и не подшутил над ней — его костюмы и рубашки исчезли. Она переместилась в кабинет и выдвинула ящик письменного стола. Документов на месте тоже не оказалось. Какой мерзавец! Да как он посмел?!

Больше всего госпожу Бенкош возмутил не сам факт ухода супруга, а то, что ему удалось обмануть её бдительность. Ни одним словом, ни жестом, ни взглядом он не выдал заранее своих намерений. А она-то пребывала в уверенности, что способна читать его мысли! С самого дня свадьбы, которая состоялась двадцать девять лет назад, госпожа Бенкош держала благоверного в ежовых рукавицах и контролировала каждый его шаг. По крайней мере, старалась контролировать, если муж находился дома. Но когда он уезжал в свои дальние и продолжительные командировки, то, разумеется, она временно теряла его из виду. Поэтому на протяжении всей совместной жизни госпожа Бенкош капала мужу на мозги, чтобы тот перешёл на кабинетную или преподавательскую работу в Карлинии. Однако зоолог Арбен Бенкош, член Королевского общества изучения и защиты природы, одержимый страстью к фауне влажных лесов Центральной Африки, так и не поддался давлению, хотя во всём остальном повиновался жене.

Внизу хлопнула входная дверь. Госпожа Бенкош вздрогнула, у неё мелькнула надежда, что непутёвый супруг всё-таки решил вернуться. Но это оказалась Петра. Что-то напевая, она запрыгала вверх по ступенькам лестницы. Всё ещё с запиской в руке, госпожа Бенкош выплыла из кабинета и нос к носу столкнулась с дочерью.

— Привет, мама! — пропела Петра, она пребывала в отличном настроении.

— Смотри! — господа Бенкош сунула ей под нос записку.

— Что это?

— Читай!

— Погоди, дай переодеться…

— Нет, прямо сейчас, при мне!

Петра удивлённо взглянула на мать, хмыкнула, пожала плечиками и взяла записку. Прочитала записку, подняла расширенные глаза.

— Ничего себе папаша учудил!

— И это всё, что ты можешь сказать? — возмутилась госпожа Бенкош.

— А чего ты от меня ждёшь? Аханья и оханья? Я знала, что рано или поздно он слиняет из дому.

— Что за вульгарные выражения! И откуда, интересно, ты знала…

— Подумаешь, тайна вселенной! Ты же следила за каждым его движением, давила на него. Он чихнуть не смел без твоего позволения. Вот папашка и не выдержал.

— Нет, просто у него появилась другая женщина…

Петра презрительно свистнула.

— Не свисти в доме, — машинально одёрнула её мать.

— Другая женщина, ха! Да отец знать ничего не желает, кроме своих африканских приматов. Всё остальное ему нафиг не сдалось, включая семью. Он весь в науке, как канализация в дерьме…

— Петра!!!

— Ладно, ладно, извини… От меня-то чего ты хочешь?

Госпожа Бенкош раскрыла рот и тут же его захлопнула. И в самом деле, чего она ждёт от дочери?

— Может, ты встретишься с отцом, побеседуешь с ним, — нерешительно заговорила она совсем другим тоном.

— О чём? Буду размазывать сопли и слёзы?

Петра, кривляясь, пропищала противным голосом:

— "Папотька, дологой, не уходи от няс с мамотькой!"

— Перестань паясничать! Я имею в виду — поговорите, как взрослые люди…

— Вот сами и поговорите, как взрослые люди, — огрызнулась Петра и направилась дальше по лестничной галерее, продолжая на ходу:

— Вообще не понимаю, чего ты раздула такую трагедию. На дом папаша не претендует. Машину тоже нам оставляет. Банковский счётик опять же нехилый…

Она открыла дверь в свою комнату и осеклась. Повсюду — на кровати, на столике, на тумбочке и на кресле — валялись изодранные в клочья одежда и бельё вперемежку с бумажными ошмётками покетбуков и модных журналов. Перед трюмо стоял на задних лапах Бильбо, самец шимпанзе, привезённый Арбеном Бенкошем из Камеруна. Весь перемазанный косметикой Петры — распотрошённые коробочки из-под теней, румян и прочего валялись возле трюмо на полу — шимпанзе, глухо ворча, старательно наносил губной помадой на зеркало некий абстрактный рисунок. Тюбик с помадой он держал в правой лапе, в левой была почти опорожнённая бутылка ликёра. Петра, выйдя из ступора, завопила:

— Бильбо, какого чёрта?!

Шимпанзе обернулся, отшвырнул тюбик с помадой и бутылку, упал не четвереньки и с визгом бросился к двери. Петра едва успела захлопнуть её. Послышались удары — видимо, обезьяна колотила в дверь всеми четырьмя конечностями.

— Там у тебя Бильбо? — растерянно спросила госпожа Бенкош.

— Нет, китайский император! Эта чёртова обезьяна нажралась ликёра и устроила погром в моей комнате!

— Как шимпанзе туда попал? Дверь всё время была закрыта.

— Значит, влез через окно. Я оставила окно открытым.

— Что с ним случилось? Почему Бильбо стал таким агрессивным?

— Я же говорю — уговорил почти целую бутылку "Куантро"…

— Кстати, почему ты держишь ликёр в своей комнате? Выпиваешь втихомолку? — строго спросила госпожа Бенкош.

— Мама, сейчас самое время обсуждать эту тему! Наверное, Бильбо расстроился, что отец ушёл, и с горя напился. Надо вызвать отца.

— Я понятия не имею, где сейчас отец, — госпожа Бенкош вернула себе решительность. — позвоню дяде Рикарду, всё-таки он ветеринар. Может, ему удастся справиться с Бильбо и привести его в чувство.

Петра злобно процедила:

— Папа — молодец. Всё добро оставил, но навязал в нагрузку обезьяну, чтобы нам жизнь мёдом не казалась.

Х

Рикарда пришлось дожидаться довольно долго — младший брат Арбена не имел своего автомобиля и добирался до дома семейства Бенкош общественным транспортом. Он отважно вступил в комнату Петры и чуть не получил пустой бутылкой по голове, которую в него запустил разъярённый шимпанзе. Однако Рикарду удалось накинуть на животное специальную сеть, скрутить его и вколоть снотворное.

— Всё, — выдохнул Рикард, завершив дело.

— Он теперь долго проспит? — спросила Петра, с ненавистью глядя на виновника погрома.

— Трудно сказать. Учитывая, что шимпанзе употребил достаточное количество алкоголя…

— Что нам теперь делать с Бильбо? — перебила его вопросом госпожа Бенкош. — Рикард, где Арбен?

— Я не знаю, — пожал плечами ветеринар. — Я только сейчас от тебя узнал, что вы развелись.

— Ещё не развелись, — возразила госпожа Бенкош.

— Арбен недавно сказал, что собирается в Уганду. Может, он уже там?

— Понятно, — вздохнула госпожа Бенкош. — Так что же нам делать с обезьяной? Я больше не хочу держать её в нашем доме!

— Могу отвезти Бильбо в зоопарк, — предложил Рикард. — Только есть у меня опасение, что он впадёт там в депрессию, будет скучать по дому, по Арбену…

— Да и хрен с ним, — буркнула Петра.

— Петра!!! — одёрнула её мать. Рикард спросил:

— Можно, я воспользуюсь вашей машиной, чтобы не пригонять микроавтобус ветеринарной помощи? Он у нас постоянно в разгоне.

— Да ради бога, — махнула рукой госпожа Бенкош.

Х

Рикард вывел из гаража зелёный универсал "Олдсмобиль", принадлежавший его брату. Потом вынес клетку со спящим Бильбо и засунул её в обширный багажник автомобиля. Невестка Рикарда вышла на крыльцо и спросила:

— Может, выпьешь кофе на дорогу?

— Пожалуй, — кивнул Рикард и ушёл в дом.

Не прошло и пяти минут, как из-за невысокой живой изгороди, окружавшей дом, высунулась прыщавая физиономия Вурсы. С довольной улыбкой он оглядел американский автомобиль, ловко перемахнул через изгородь и, пригибаясь и оглядываясь на дом, подбежал к "олдсмобилю". Заработал стартер, машина тронулась с места и уехала.

Х

"Олдсмобиль", шелестя шинами по асфальту, мчался по направлению к Катоне. Настроение у Вурсы было — лучше некуда. Ему удалось угнать тачку, на которую уже нацелился покупатель. Вурса понятия не имел, кто он такой — тот сделал заказ через посредника, который должен был прибыть к гаражу Стефана, осмотреть машину и расплатиться. Вурса не сомневался, что очень скоро "олдсмобиль" окажется за пределами Карлинии, в одной из европейски стран — слишком уж приметный автомобиль, американский, к тому же с кузовом "универсал". Он был уверен, что и сам заказчик находится за границей. Впрочем, ему-то, Вурсе, какая разница? Он спрячет машину в гараже, позвонит посреднику, тот приедет, заплатит денежки, заберёт тачку — и дело с концом! Сейчас главное — успеть добраться до городской черты, пока информация об угнанном "олдсмобиле" не разлетелась по рациям полицейских постов и патрульных автомобилей. А уж в столице-то он без проблем доедет до гаража, не привлекая внимания легавых.

Впереди, где в шоссе вливались с обеих сторон две второстепенные дороги, торчал "рено" дорожной полиции. Вурса напрягся и принялся бормотать "Отче наш", но это не помогло. Из "рено" выбрался полицейский и сделал жезлом знак остановиться.

Вурса оборвал молитву на полуслове и чертыхнулся, но подчинился. Ничего не скажешь, оперативно сработали! А ведь была у него мысль подождать с угоном до ночи, чтобы пропажу обнаружили только утром. Что ж, сам виноват. Поспешил и людей насмешил. Всех, кроме себя.

Полицейский неторопливо, вразвалочку подошёл к "олдсмобилю". Вурса опустил боковое стекло.

— Добрый день, — козырнул полицейский, плотный седовласый мужик. — Инспектор Крашерни. Ваши права!

— Разве я что-нибудь нарушил, господин инспектор? — спросил Вурса, протягивая одну из своих липовых карточек.

— Здесь я задаю вопросы, — отчеканил полицейский. Изучив права, он скомандовал:

— Пожалуйста, выйдите из машины!

— А может, договоримся? — безнадёжно произнёс Вурса сакраментальный вопрос. Полицейский проигнорировал его реплику. Пришлось выполнить просьбу, мало чем отличающуюся от приказа.

— Куда направляетесь?

— В Катону.

— Что-нибудь везёте?

— Нет, инспектор, ничего.

— Откройте багажник.

Вурса перевёл дух — значит, обычная проверка, полицейский решил проявить ретивость. Из "рено" выбрался его напарник, совсем молодой парень, и остался стоять у машины, наблюдая за происходящим. А, понятно, не только в ретивости дело — опытный сотрудник показывает салаге, как нужно действовать. И Вурса с лёгким сердцем принялся открывать заднюю дверцу. Инспектор пристроился рядом.

— Пожалуйста, инс…

Из машины с визгом вылетел шерстяной ком. Вурсе понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. На инспектора прыгнул шимпанзе, обхватил его всеми четырьмя лапами и вцепился зубами в мясистый нос. Полицейский заорал благим матом, с его головы слетела фуражка. Он пытался оторвать от себя разъярённую обезьяну, но тщетно. Тогда он схватил животное за шею и принялся душить его. Шимпанзе выпустил нос полицейского, но вцепился передними лапами в его уши с явным намерением оторвать их. Молодой напарник, раскрыв рот, наблюдал за этой картиной.

— Юрбани!!! — завопил инспектор. — Юрбани, пристрели макаку… или как её там!

Молодой вытащил из кобуры пистолет и попытался прицелиться дрожащей рукой.

— Скорее, чёрт бы тебя побрал!

Прогремел выстрел. Пуля угодила инспектору в голову, и он рухнул на асфальт. Шимпанзе, которого напугал грохот, мгновенно отпустил несчастного, нырнул в "олдсмобиль" и забился в свою клетку. Вурса быстро запер клетку и захлопнул дверцу багажного отделения. Молодой полицейский, не отрывая полоумного взгляда от убитого наповал старшего товарища, сел на корточки и схватился за голову.

— Идиот! — крикнул ему Вурса. — Мазила сопливый! Ты ухлопал своего напарника! Знаешь, что теперь тебе будет?

Полицейский всхлипнул и закрыл лицо руками. Вурса, матерясь вполголоса, подошёл к "рено", оторвал от рации витой провод с микрофоном и забрал ключи зажигания. Затем сел в "одсмобиль", хлопнул дверцей и уехал.

Х

Полицейского-стажёра Юрбани подвергли допросу — правда, сделать это удалось лишь после того как врач вколол ему лошадиную дозу успокоительного, дабы Юрбани прекратил биться в историке. Он сумел довольно связно рассказать о происшествии на шоссе, однако потрясение от случайного убийства напарника было столь велико, что бедняга не смог описать художнику-криминалисту внешность водителя "универсала" и не запомнил номер его машины. К этому времени в полицию поступили сведения о пропаже самца шимпанзе по кличке Бильбо и автомобиля "Олдсмобиль" цвета "бергамот" с кузовом типа универсал, в котором, собственно, данное животное и находилось. Обезьяну вскоре поймали в зоопарке Катоны, где тот носился по аллеям, причём успел разнести палатку с мороженым и покусать одного из уборщиков. Универсал же как в воду канул.

 

Вор у вора

 

Пятидесятилетний юбилей автомеханика Кароля Вурсы отмечали всей деревней. На лужайке за усадьбой поставили столы, девушки украсили их цветами и смастерили два больших венка в виде цифр "5" и "0". Мамаша Вурса с кумушками-товарками два дня готовила угощение, молодые парни — работники автомастерской — опустошили все закрома со спиртным в местном магазинчике. Харади, врач деревенской амбулатории, организовал музыку для предстоящих танцев, поскольку был ярым меломаном и обладал катушечным магнитофоном "Филипс" с целой коллекцией записей. Сам председатель сельской управы господин Кельменди взял под контроль организацию торжества. И в тёплый августовский вечер почти все жители деревни собрались за столами под открытым небом, чтобы чествовать юбиляра.

После первых тостов, когда гости только начали разогреваться и с аппетитом поглощали закуски, Кельменди, который сидел на почётном месте рядом с виновником торжества, потихоньку спросил у него:

— Твой Стефан-то приедет?

Вурса-старший помрачнел:

— Кто его знает! Вообще-то он должен помнить…

— А ты его хоть пригласил?

— Да я понятия не имею, где Стефан сейчас живёт! Знаю, что в Катоне, только адреса он нам с матерью не сообщил.

— Как же вы общаетесь?

Кароль презрительно усмехнулся:

— "Общаетесь!" В последний раз получили от Стефана телеграмму на Пасху. И всё, как отрезало. Спасибо, хоть деньги присылает. Правда, мы с Терезой и не нуждаемся.

— Много присылает?

— Прилично. Вроде автомобилями торгует, дело хорошо идёт…

Кто-то постучал ножиком по тарелке, прервав гул голосов.

— Тост… тост… — зашелестели гости. Над столом воздвигся тучный Кодра, владелец молочной фермы. Он держал в огромной лапище бокал.

— Дорой наш Кароль… — начал было он, но тут внимание гостей переключилось на нового гостя, который появился из-за дома — молодого человека с тщедушной фигурой, выпученными глазами и оттопыренными ушами. Однако эти недостатки внешности компенсировались великолепным костюмом из дорогой ткани, в который был облачён гость, и огромным букетом цветов в его руке.

— Никак Стефан?.. Стефан!!!

Кодре пришлось прервать спич. Стефан и не подозревал, что ему так обрадуются односельчане. Его заобнимали и зацеловали буквально все, от председателя Кельменди до Лианы, дочери врача, которая считалась самой красивой девушкой в деревне. Когда Вурса-младший пришёл в себя после бурной встречи, он приступил к вручению подарков. Мать получила, помимо букета, красивую камею с изображением святой Терезы на изящной золотой цепочке, отец — наручные часы "Ролекс" с металлическим браслетом и выгравированной дарственной надписью. Подарки пошли по рукам; гости рассматривали их, ахали и цокали языками.

Пока Стефан угощался и выпивал, с дальнего конца стола к нему подобрался поближе Эрик, его бывший школьный приятель. Улучив момент, когда Стефан после очередного тоста выйдет из-за стола, чтобы покурить, Эрик сказал:

— Слушай, раз ты привёз предкам такие крутые подарки, то у тебя, наверное, и тачка — первый сорт, да?

— Идём покажу, — предложил Стефан. Они обошли дом, и Вурса-младший стал как вкопанный. Чтобы пустить пыль в глаза односельчанам, он приехал на недавно угнанной (и перекрашенной в подпольной мастерской) "Шевроле Импала" с роскошными изогнутыми крыльями сзади. Но машина исчезла.

Х

— Это цыгане, к гадалке не ходи! — возбуждённо говорил Эрик. — Они недавно опять сюда понаехали, стоят за рекой. Помнишь двух павианов из ихнего табора, Джанко и Анхеля? Ну, которым ты хотел впарить "альфу-ромео" отца Леопольда?

— Фигня! — махнул рукой Стефан. — Джанко и Анхель слишком тупые, чтобы самостоятельно угнать тачку.

— Я и не говорю, что они сами угнали. Наняли кого-нибудь. В полицию-то будешь заявлять?

— Нет! — резко сказал Стефан. — Пойду в табор, переговорю с парнями.

— Тогда я наших соберу. — заявил Эрик и хотел было вернуться к месту торжества, но Стефан остановил его:

— Не надо. Иначе здесь такое начнётся… Никому ничего не говори. Моим передай, что я скоро вернусь.

На берегу реки теснились раздолбанные фургоны, микроавтобусы, пикапы, грязные палатки всевозможных форм, цветов и размеров. Подойдя поближе к табору, Вурса-младший услышал визги носящихся повсюду детей, резкие голоса перекликающихся женщин и почуял запахи костров, готовящейся пищи и чего-то гораздо менее аппетитного. Сопровождаемый хмурыми и подозрительными взглядами цыган, он разыскал микроавтобус "фольксваген", которым Джанко и Анхель пользовались как для передвижения, так и для проживания. Парни сидели возле машины в старых шезлонгах и потягивали пиво из бутылок.

— Хо-хо, кого я вижу! — воскликнул Анхель при виде Вурсы. — Те авес бахтало, Стефанчик!

— Здоро́во, Анхель. Здоро́во, Джанко. — сказал Стефан.

— Салют, — коротко бросил Джанко.

Они обменялись рукопожатиями. Анхель спросил:

— Пивка хочешь? Возьми в микрике, в холодильнике.

— Не хочу, спасибо. Давайте сразу к делу. Бежевый "Шевроле Импала" из деревни — ваша работа?

— А что? — тут же спросил Анхель.

— Ваша или нет?

— Тебе-то какая разница? — буркнул Джанко.

— Это моя тачка.

— Да ладно?! — Анхель утёр губы и отшвырнул пустую бутылку. — В натуре твоя?

— Зуб даю.

Цыганские парни переглянулись.

— Ну, мы приложили руку, — неохотно признал Джанко.

— Если бы знали, что твоя, — подхватил Анхель. — нипочём бы не спёрли, ты же понимаешь.

— Где она?

Джанко и Анхель снова посмотрели друг на друга. Стефан разозлился:

— Хватит в гляделки играть! Я спрашиваю — где мой "шевроле"?

— Тачку угонщик пока держит у себя, — сообщил Анхель. — Мы так с ним договорились. а то вдруг примутся шмонать табор…

— На нас ведь первых подумают, — добавил Джанко.

— Правильно, вот я и подумал. Говорите, где искать исполнителя. И вообще, кто он такой, откуда взялся.

Анхель крякнул и встал с шезлонга:

— Стефан, дружище, ты на нас зла не держи. Но угонщика мы тебе не сдадим.

— Не хотим пролететь мимо бабок, — добавил Джанко.

— Каков ваш интерес? — просил Стефан.

Двое цыган в очередной раз уставились друг на друга.

— Те зяс те вакерас, — произнёс Анхель вполголоса.

— Обсуждайте по-карлински, — потребовал Стефан. — Я ведь знаю, что вы в любом случае меня нагреете.

— М-м? — вопросительно промычал Анхель, глядя на своего приятеля. Тот выпалил:

— Пять сотен!

Вурса тут же достал из-за пазухи бумажник, отсчитал двести пятьдесят дукатов и бросил на колени Джанко.

— Половина. Остальное получите потом.

— А ты, оказывается, в шоколаде, Стефанчик! — восхитился Анхель. — Чем занимаешься? Где так платят?

— Тебе всё равно не по мозгам. Ну? Что там с исполнителем?

Анхель сказал:

— Знаем только его погоняло — "Хорёк". Где живёт — понятия не имеем. Договорились созваниваться каждый день в полчетвёртого. Он дал номер какого-то автомата, мы ему — тоже…

— Второй справа телефон на станции, — добавил Джанко.

Вурса посмотрел на часы, было без десяти пять. Он принялся соображать.

— Сегодня звонить уже поздно. Да я бы и не успел ничего предпринять… Так! Завтра в половине четвёртого наберёте вашего "Хорька" и скажете, что будете ждать его с "шевроле" завтра же, в шесть вечера на одиннадцатом километре шоссе номер пять дробь два, возле автобусной остановки. Пообещайте, что приедете с бабками.

— И что дальше? — хмуро спросил Джанко.

— Не ваша забота.

Х

Бежевый "Шевроле Импала" приткнулся у обочины метрах в пятидесяти от автобусной остановки. Сидящий за рулём "Хорёк" вытянул из пачки очередную сигарету и ткнул пальцем в ручку прикуривателя. Чёрт, уже без двадцати семь! Куда запропали эти два недоумка? Может, им помешали какие-то непредвиденные обстоятельства? Нет, всё-таки иметь дело с ромалами — себе дороже. Необязательные, несерьёзные, в голове одни карты и песни…

Время шло. Джанко и Анхель не появлялись. "Хорёк" поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от бегущей секундной стрелки часов на приборном щитке. Без десяти семь… ровно… четверть восьмого! Он раздражённо вышвырнул окурок в приоткрытое боковое окно, завёл мотор и поехал. Завтра в условленное время придётся звонить цыганам. А может, попытаться самостоятельно толкануть "шевроле"? Что ж, если они опять не явятся, он и в самом деле поступит именно так.

В нескольких километрах от шоссе, посреди густого леса находился заброшенный аэродром. Его устроили немцы во время оккупации. Аэродром не был военным, а предназначался для приёма и отправки небольших пассажирских самолётов, которыми пользовались руководители Третьего рейха. Лётное поле поросло густым кустарником и молодыми деревцами; неподалёку стояло одноэтажное здание — гараж на четыре машины с пристроенной к нему небольшой казармой. Вот это-то место, о котором мало кто знал, "Хорёк" и облюбовал для временного хранения угнанных автомобилей. Сейчас в гараже стояли два "Кадиллака Девилль" — бирюзовый кабриолет и чёрный двухдверный седан. На первый уже имелся покупатель из Италии (скорее всего, сицилийский мафиозо, думал "Хорёк"), второй пока не нашёл своего хозяина. Загнав "шевроле" в свободное "стойло", "Хорёк" перешёл в бывшую казарму, где организовал себе довольно уютную квартирку для ночлега.

На свежем воздухе ему спалось великолепно, не мешали даже комары. Разбудил "Хорька" грубый тычок в плечо и резкая команда:

— Встать!

"Хорёк" вскочил с койки. Возле него стояли двое полицейских. Пока один держал его под прицелом пистолета, другой отстегнул от пояса наручники и швырнул на койку:

— Давай, "Хорёк", напяливай "браслеты"!

Полицейский с пистолетом сказал официальным голосом:

— Вы задержаны по подозрению в угоне двух автомобилей…

— Трёх, — не подумав спросонок, ляпнул "Хорёк".

Тот, который швырнул наручники, ухмыльнулся:

— Трёх, значит? А где же третий? В гараже только два "кадиллака"! Успел толкануть и забыл?

"Хорёк" плюнул с досады.

Х

К цыганскому табору подъехал бежевый "шевроле". Ребятишки подняли восхищённый крик и облепили красивый автомобиль. Вскоре подошли Джанко с Анхелем и шуганули детей, после чего Вурса с облегчением вылез из машины.

— Ваш остаток, — он протянул цыганам двести пятьдесят дукатов.

— Молодец, держишь слово, — заулыбался Анхель. — Как ты вышел на "Хорька"?

— Просто проследил, куда он направился от условленного места после того, как ему надоело вас ждать, — пожал плечами Вурса.

— У тебя есть ещё одна тачка, на которой ты проследил?

— Мотоцикл "цюндапп", помните?

Анхель и Джанко дружно закивали.

— А то! И куда "Хорёк" поехал?

— Туда, где он держит угнанные тачки. Там есть гараж и жилое помещение. Я дождался ночи, убедился, что "Хорёк" дрыхнет, и забрал своё. Потом звякнул в полицию и заложил его. У "Хорька" в гараже стояли ещё две угнанные машины.

— Э-эх! — досадливо протянул Джанко. — Я бы их тоже забрал…

— Не надо жадничать. Бывайте.

Стефан сел в машину. Анхель крикнул:

— Погоди! Так это… где "Хорёк" держал тачки? Что за место?

— Всё тебе расскажи, — насмешливо сказал Стефан и надавил на педаль газа.

 

Последствия похоти

 

Поздним вечером пошёл дождь — по-осеннему холодный, сопровождаемый ветром, который срывал с деревьев пожелтевшие листья и швырял их на мостовую, на тротуары и на припаркованные автомобили. Среди последних был "Мерседес-Бенц" 220, седан тёмно-серого цвета — машина, откровенно говоря, не характерная для этого района Катоны. "Мерседес" стоял в переулке, где отсутствовали фонари; лишь слабый желтоватый свет из немногочисленных окон нарушал тьму.

Когда клиент перестал наконец пыхтеть и слез с неё, Элоиза, не скрывая облегчения, переменила позу с лежачей на сидячую, нашарила в сумочке пачку сигарет и зажигалку и закурила. Клиент, начальственного вида мужчина лет пятидесяти в дорогом сером костюме, никак не мог отдышаться. Он подтянул брюки и принялся наощупь поправлять галстук.

— Ты бы хоть пиджак снял, дорогуша, — насмешливо сказала Элоиза. — Весь вспотел!

Мужчина что-то пробормотал в ответ.

— Включи свет, — потребовала Элоиза.

— Ещё чего, — буркнул мужчина. — А вдруг кто-нибудь увидит? И не кури здесь! И так дышать нечем.

— Да кто тебя увидит в такой дыре? — сказала Элоиза. — Ночь-полночь, к тому же дождь. Много ли найдётся охотников шляться здесь в такое время в поганую погоду? Да включи же свет!

Мужчина нехотя нашарил выключатель. Потолочная лампа осветила салон "мерседеса" и парочку, расположившуюся на его заднем сиденье.

— Тесно в машине, —Элоиза затушила сигарету в пепельнице и принялась приводить в порядок платье. — Могли бы снять номер…

— Не могли бы.

— Почему?

— Меня узнают. Портье или ещё кто.

— Я же тебя не узнала, ты даже своё имя не соизволил сообщить. Неужто ты у нас настолько важная шишка?

— Скажем так — не последний человек в королевстве.

— Это я по твоей тачке поняла, — кивнула Элоиза и оглядела салон. — А там чего такое? Вон, под приёмником? Трубка, прямо как у телефона.

— Это и есть радиотелефон. По должности мне положен, — важно сказал мужчина.

Элоиза присвистнула.

— О, сударь, я с тобой дружу! А где ты живёшь?

— Ты слишком любопытна.

— Ну, хотя бы намекни. Небось на вилле в Лин-Гардене?

Мужчина напрягся:

— Откуда знаешь?

— Просто догадалась, — хихикнула Элоиза. — Вся карлинская крутизна обитает там. Может, всё-таки представишься? Хотя бы вымышленным именем? А то как-то неловко обслуживать незнакомого человека.

— Тебе — и неловко? — ухмыльнулся мужчина. Элоиза обиделась:

— За кого меня держишь, парень?

— Ладно, ладно. Зови меня… Теодором.

— Тедди, прямо как плюшевый мишка! Мишутка ты мой пухленький! — Элоиза обхватила шею клиента руками. Внезапно распахнулась задняя дверца, и в салон, согнувшись, просунулся молодой брюнет в замшевом костюме. Его чёрные волосы были прилизаны, физиономия выражала крайнюю степень раздражения.

— С-с-сука!!! — проревел он. Элоиза обернулась и ахнула:

— Илмер?!

— Он самый! Крысятничаешь, паскуда?!

Илмер протянул длинные руки, схватил Элоизу из выволок её машины. Она залепетала:

— Илмер, я ничего такого не удумала, честное слово!

— Ага, только вот в который раз пролетаю с тобой мимо бабок! Ты что, отыскала себе нового сутенёра, а? Признавайся, дрянь!

Илмер влепил Элоизе пощёчину. С противоположной стороны из "мерседеса" вылез её недавний клиент и рявкнул властным голосом:

— Немедленно прекратите!

— Пошли со мной! — не обращая на него внимания, проревел Илмер и быстро поволок Элоизу по переулку. Тот, кто назвался Теодором, пошёл за ними.

— Стоять!

Илмер и Элоиза скрылись за углом дома. Мужчина сунулся туда же и получил хороший удар кулаком в челюсть. Он рухнул на мокрый тротуар.

— Ты что наделал? — в ужасе пропищала Элоиза. — Этот мужик — какая-то важная шишка! И он мне ещё не заплатил.

— Плевать. Будет тебе урок, как меня кидать. Пусть полежит под дождиком. Ничего, очухается. Пошли!

Когда мужчина пришёл в себя и поднялся на ноги, крутя головой, проститутки и сутенёра уже след простыл. Он вернулся в переулок и обнаружил, что его "мерседес" тоже пропал. Мужчина поначалу не поверил своим глазам, а когда поверил и осознал случившееся, в ужасе схватился за голову и прошептал:

— Катастрофа!

Х

Стефан Вурса никак не ожидал увидеть седан "мерседес", причём нужной ему модификации, в столь сомнительном районе. И прежде чем осознал, насколько ему повезло, его ноги сами понесли его к машине. Дверцы оказались не заперты, мало того — в гнезде стартера торчал ключ. Нет, всё-таки фортуна его любит, как ни крути… ну, почти любит.

Стефана несколько смутил радиотелефон, установленный в машине. Подобные устройства являлись большой редкостью, их могли себе позволить лишь весьма богатые люди или высокопоставленные государственные чиновники. Но толстосум вряд ли стал бы ездить на "мерседесе" столь строгого дизайна — серый цвет, кузов "седан"… Значит, всё-таки чиновник.

Пока Вурса ехал, он размышлял, стоило ли вообще затевать угон этого автомобиля. Он отключил радиотелефон, чтобы не могли запеленговать, но сомнения продолжали грызть его. Возникла даже мысль отогнать "мерседес" в заброшенный гараж в лесу, которым раньше пользовался конкурент по кличке "Хорёк", но Стефан отбросил её — здание при старом немецком аэродроме уже засветилось в полиции.

Добравшись до своего личного гаража, Вурса загнал внутрь машину, запер ворота и принялся изучать очередной трофей. В багажнике была установлена аппаратура радиосвязи, относящаяся к телефону, но никаких вещей там не имелось. В бардачке Стефан обнаружил папку крокодиловой кожи. Внутри лежали несколько больших бумажных конвертов. Каждый из них был пронумерован, на каждом красовалась тиснёная надпись "Министерство внутренних дел" и стоял гриф "Совершенно секретно". Вурса похолодел.

Итак, его угораздило спереть машину — судя по всему, служебную — у крупного чина "легавого" министерства. Может быть, даже у самого министра, ибо кому ещё по должности полагается личный радиотелефон в автомобиле? Теперь на него, незадачливого угонщика, ополчится вся полиция страны. Да что там полиция — подымай выше, Королевская служба безопасности! И если он попадёт в лапы закона, то простым сроком за угон не отделается. Ему пришьют кражу секретных документов, а там и до государственной измены рукой подать. Во попал!

Страх настолько поглотил Стефана, что он почти не осознавал своих действий. Совершенно автоматически Вурса запер гараж, добрался до квартиры, хватанул стакан водки и рухнул на кровать. В прострации он пролежал несколько минут, потом взял себя в руки, подошёл к телефону и набрал номер.

Элоиза была сильно не в духе, но всё-таки согласилась приехать. Когда она появилась, Стефан обратил внимание на тщательно запудренный синяк на её щеке.

— Чья работа? — спросил он. — Клиент нервный попался?

— Если бы, — мрачно ответила Элоиза. — От Илмера огребла.

— В чём провинилась?

— А тебе какое дело?

— Просто так, спросил по-дружески.

— Ну, мимо денег его пропустила. Ещё будут вопросы, или трахнешь меня, раз вызвал?

Потом они сидели в кровати, пили кофе и курили.

— Только порадовалась, что хороший клиент попался, — жаловалась Элоиза. — Богатенький, не садист, не извращенец, так на тебе! Я, конечно, сама виновата, не надо было Илмера кидать…

— Что за клиент? — равнодушно поинтересовался Стефан.

— Чиновник какой-то важный. У него "мерс" с телефоном.

Вурса подскочил на кровати:

— "Мерс"? Ну-ка, расскажи поподробнее об этом своём клиенте!

Он пытал Элоизу минут пятнадцать, но она смогла сказать только то, что клиент назвался Теодором, а живёт на вилле в Лин-Гардене.

— Хотя, может, и врёт, — пожала Элоиза плечами. — Захотел пыль в глаза пустить. И кому? Уличной шлюхе!

— Лин-Гарден, Лин=Гарден… — пробормотал Стефан. — Это хоть что-то.

Х

Вурса раньше никогда не был в Лин-Гардене. Он приехал туда на пригородном поезде во второй половине дня, вышел на платформу и огляделся, совершенно не зная, с чего начать поиски. Следуя за немногочисленными пассажирами, которые прибыли вместе с ним из столицы, добрался до небольшой площади, где находились церковь, пара магазинов, почта, отделение полиции, бар под мигающей неоновой вывеской и древняя танцплощадка. Если где и следует собирать неформальную информацию о местных жителях, то только в баре.

Питейное заведение было почти пустым. За одним из столиков сидел мужчина лет шестидесяти в старомодном костюме, он потягивал из чашечки кофе и просматривал газету. У стойки на высоком табурете восседал типичный завсегдатай — бородач средних лет, довольно неряшливо одетый. Он периодически обменивался репликами с барменом, а в промежутках приникал волосатым ртом к большой кружке с пивом. Стефан решительно направился к стойке и занял место рядом с бородачом.

— Светлое, — заказал он бармену. Тот кивнул, наполнил пенистым напитком кружку и ловко пустил её вскользь по поверхности стойки. Стефан сделал глоток и как бы про себя отметил:

— Неплохо.

— Да, пиво здесь доброе, — кивнул бородач. Он опорожнил свою кружку и сказал бармену:

— Кутрим, друг, ещё одну!

— Плати, — прозвучал короткий ответ. Бородач пошарил в карманах и досадливо крякнул:

— Запиши за мной.

— Не пойдёт, Зенон, — замотал головой бармен. — Ты мне и так должен уже два с половиной дуката.

— Разрешите вас угостить, — вызвался Вурса, вынул бумажку в пять дукатов и подвинул её пальцем к бармену. — За меня и в счёт долга этого господина.

Бармен невозмутимо смахнул купюру в ящик под стойкой. Бородач по имени Зенон подозрительно посмотрел на Стефана:

— Ты откуда взялся такой щедрый, приятель? Ты, часом, не из этих будешь, как их…

— Успокойся, — ответил Вурса. — Я журналист, мне нужна информация.

Он вытащил из нагрудного кармана куртки репортёрскую карточку, сработанную в подпольной типографии, и предъявил Зенону. Тот расслабился и криво усмехнулся.

— Ну, спрашивай. Ежели ещё выпивку поставишь, я тебе всё выложу, что знаю. Как на духу.

Стефан приступил к расспросу:

— Тебе не попадался здесь тёмно-серый седан "мерседес"?

— А, видел, — кивнул Зенон. — ездит на нём серьёзный такой дядя. У него вилла. Только не в самом Лин-Гардене, а там, за железной дорогой, в посёлке Горная Роща.

— Что за вилла?

— Номер не скажу, но ты легко найдёшь. Дом красного кирпича, с башенкой. А зачем тебе этот мужик?

— Я веду журналистское расследование, — ответил Вурса. — Материал будет — бомба! Значит, кирпичный дом с башенкой?

Он выложил ещё два дуката:

— Угощайся!

Х

Дом владельца "мерседеса" Стефан нашёл быстро. К его удовольствию, телефонные провода в посёлке были воздушные. Вурса отыскал коммутаторную будку, установил, какой из проводов тянется к вилле, и записал обозначенный на бирке номер. После этого вернулся на станцию, дождался поезда и проехал одну остановку в сторону столицы. На соседней станции он вошёл в телефонную будку и набрал номер. Ему ответил мужской голос:

— Слушаю!

Вурса сразу взял быка за рога:

— Мне стало известно, что вы накануне лишились автомобиля. "Мерседес" 220, тёмно-серый цвет, снабжён радиотелефоном.

На другом конце провода долго молчали, потом спросили:

— Кто вы?

— Неважно. В бардачке машины лежат документы… э-э-э… конфиденциального содержания…

— Вы читали их? — голос собеседника выдавал его волнение.

— Ну что вы! Я — патриот, хоть и не совсем законопослушный. Я верну вам эти документы, но машину оставлю себе.

— Радиотелефон мне тоже нужен! — заявил собеседник.

— Сомневаюсь, что смогу демонтировать такое сложное оборудование, не повредив его.

Голос собеседника прошипел в ярости:

— Слушай, ублюдок! Я пущу за тобой полицию и КСБ!

— Не пустите, — уверенно сказал Вурса. — Вас не погладят по головке за утерю секретных документов, которые вы хранили ненадлежащим образом. Может, даже пойдёте под суд.

Собеседник ничего не ответил. Стефан продолжил:

— Насколько я понял, вы занимаете высокую должность в министерстве внутренних дел. Я предлагаю следующее. Вы получаете в полной сохранности и автомобиль с радиотелефоном, и документы. Но за это становитесь моим должником. И в случае чего, раз уж вы командуете полицией, освободите меня от преследования.

— То есть если… вернее, когда ты попадёшься…

— Именно. Имейте в виду: я сфотографировал все конверты, они ведь пронумерованы. И если вы мне не поможете, я этими фотографиями воспользуюсь. Устраивает такой расклад?

Помолчав, чиновник ответил:

— Идёт. Где и когда встретимся?

— Завтра к одиннадцати вечера я подгоню "мерседес" в Лин-Гарден, на площадь. Ну, где церковь, бар и дансинг.

Х

На следующий день Лин-Гарден наводнили полицейские шпики в штатском. Одни сидели под видом посетителей в баре, другие околачивались возле танцплощадки якобы в ожидании танцев, ещё один дежурил на колокольне церкви. Министр внутренних дел Петер Маркош, сидя у себя на вилле, слушал их донесения по полицейской рации.

В девять вечера "мерседеса" на площади ещё не было. В десять — тоже. Не появился он и в одиннадцать. Маркош, злой и испуганный, выбежал за ворота виллы с намерением добраться до площади… и тут же наткнулся на свою машину — "мерседес" стоял у самых ворот. Маркош дрожащими руками открыл дверцу, залез внутрь и зашарил в бардачке. Папка крокодиловой кожи лежала на месте, все документы в ней были целы и невредимы. Кроме них, в папке имелась записка печатными буквами: "Пароль: "Крокодил с секретом". Предупреди своих подчинённых, секретарей и прочую челядь, чтобы того, кто его произнесёт, немедленно связали с тобой. Не забудь о фотографиях. Удачи!"

 

Никто не вечен

 

Ранним утром в квартирке Вурсы затрезвонил телефон. Стефан спросонок чуть не сбросил аппарат с тумбочки, но всё-таки ухитрился нашарить трубку и снять её.

— Алло!

— Стив, привет.

— Никола?

— Он самый. Извини, что побеспокоил, у меня к тебе дело на миллион дукатов. Можно, загляну через полчасика с одним человечком?

— Кто такой?

— Твой потенциальный заказчик.

— Что ему надо?

— Узнаешь при встрече. Так можно или нет?

Вурса недовольно засопел в раздумье.

— А почему у меня? Приведи своего приятеля в забегаловку, знаешь, на первом этаже моего дома.

Никола похмыкал в трубку, потом твёрдо сказал:

— Нет. Или у тебя, или забудь о моём звонке.

— Ладно, подваливайте, — проворчал Вурса.

Он успел принять душ и кое-как позавтракать. Через тридцать пять минут в дверь позвонили. На пороге стоял Никола — знакомый Вурсы, который время от времени подбрасывал ему неплохие наводки — и ещё один мрачноватый тип, Никола представил его как Томуса. Стефан сухо предложил гостям присесть на диван, сам с выжидающим видом устроился в кресле напротив.

— Кофе? Чай? — из вежливости спросил он. Томус отрицательно покачал головой, а Никола тут же сказал:

— Томусу нужен автобус ПТС.

— Чего? Какой автобус? — не понял Вурса.

Томус заговорил с тильванским акцентом:

— Передвижная телевизионная станция. Автобус, оборудованный аппаратурой для прямой телетрансляции.

— Хе! — осклабился Вурса. — Даже интересно! Он нужен лично вам?

Тильванец перебил:

— Объясняю. Телевидение Тильванской народной республики является мощным средством пропаганды. Но оно, можно сказать, делает свои первые шаги. Трансляция массовых мероприятий — военных парадов, всенародных праздников и прочего — пока невозможна. Приходится снимать важные события на киноплёнку и показывать позже, в вечернее время. А для большей эффективности нужен прямой эфир!

— Неужто Советы не в состоянии снабдить вас соответствующей аппаратурой? — с издёвкой спросил Вурса. Томус насупился:

— Наши товарищи из СССР прилагают все усилия, но пока у них нет технической возможности. А ваш телецентр в Катоне располагает как минимум двумя автобусами ПТС, нам это точно известно.

— Купите автобус у кого-нибудь ещё. Наверняка их полно в Западной Германии и во Франции.

— Это очень дорого, — возразил Томус. — Наш народ не может себе позволить такие траты.

— Понятно, — кивнул Вурса. — То есть тильванская госпропаганда нуждается в современных технических средствах, но оплачивать их полную стоимость не готова, а вот пойти на банальную уголовщину — ради бога.

Томус нахмурился:

— Во-первых, непосредственно на уголовщину пойдёте вы.

— И ведь не поспоришь… — ухмыльнулся Вурса.

— Во-вторых, мы вам хорошо заплатим.

— Чем? Своими тильванскими промокашками?

— Золотом, — веско произнёс тильванец.

— Каким золотом? Слитками? Непрактично.

— Нет, не слитками. Мелким ломом.

Стефан перевёл взгляд на Николу.

— Слушай, ты кого ко мне привёл? Карманник какой-то!

Никола приготовился ринуться с возражениями, но тильванец сделал успокаивающий жест и сказал:

— Вы получите золота на сумму десять тысяч дукатов.

— Десять процентов — мои, — торопливо добавил Никола.

Стефан, скрестив руки на груди, оглядел гостей.

— Хорошо, — произнёс наконец он. — Допустим, автобус я угоню. Но каким образом вы переправите его через границу?

— Это уже не ваша забота, — отчеканил тильванец. — Значит, мы договорились?

 

Стефан раньше не получал подобных заказов и сразу не сообразил, в чём заключается главная сложность. А между тем из телецентра автобус ПТС угнать невозможно, он стоит в запертом гараже под усиленной охраной. На выездных же мероприятиях — футбольных матчах, концертах — вокруг ошивается слишком много полицейских, призванных следить за порядком. И потом, как быть с обслуживающим персоналом, всеми этими режиссёрами, радиотехниками, звукорежиссёрами и прочими, которые постоянно находятся в автобусе?

Время шло, а решение не приходило. Никола названивал каждый день и поторапливал. Стефан оправдывался, потом стал огрызаться. Подходящий случай, как это обычно бывает, подвернулся неожиданно.

Газеты, радио и телевидение оповестили, что в скором времени Карлинию посетит Юрий Гагарин. Он прибудет не на самолёте и не на поезде, а на автомобиле в сопровождении почётного эскорта. И первая торжественная встреча космонавта с гражданами Карлинии состоится на границе, у контрольно-пропускного пункта. Не было никаких сомнений, что именно туда, в приграничный городок Эмброш, отправят автобус ПТС.

Вурса установил слежку за гаражом телецентра. Накануне предполагаемой встречи автобус выехал из Катоны и отправился на север. Следом за ним поехал и Стефан на своём верном "цюндаппе". Дорога была неблизкой, ехать предстояло несколько часов. Расчёт Вурсы строился на физиологических особенностях человеческого организма. И он оказался верным.

Уже совсем стемнело. Автобус ПТС остановился у обочины, его пассажиры торопливо покинули машину, чтобы ненадолго уединиться в лесу. Вурса заглушил мотор мотоцикла и спрятал его в придорожных кустах. Он не видел, последовал ли за сотрудниками телецентра водитель, и решил, что в случае чего попросту нейтрализует его ударом специально приготовленной дубинки. Но место за рулём пустовало — водитель не счёл нужным откалываться от коллектива.

Взревел двигатель. Автобус ПТС рванул с места, круто развернулся и поехал в обратном направлении, к столице. Ассистент режиссёра, который облегчился первым и уже вернулся к дороге, озадаченно уставился на удаляющиеся красные огни. Подошёл один из операторов и спросил:

— Э, куда это дядюшка Сандер поехал? — и тут же в полной растерянности перевёл взгляд на водителя, который, кряхтя, выбирался из кустов.

 

Отъехав километра на три, Вурса свернул на боковую грунтовую дорогу, чтобы добраться до обговорённого с тильванцами места встречи, минуя оживлённую трассу. Но его охватило любопытство. Стефан остановил автобус и перешёл в кузов, где была размещена аппаратура. Он довольно долго разглядывал режиссёрский пульт с мониторами, стойки передатчика, комплект осветительных приборов и телевизионные камеры. На одной из них горел красный огонёк, но Стефан не обратил на него внимания. Вдоволь налюбовавшись на телевизионную технику, угонщик вернулся за руль и погнал автобус дальше…

Томус и ещё два молчаливых тильванца ждали в условленном месте. После осмотра автобуса Томус без лишних слов вручил Вурсе холщовый мешочек с золотым ломом. Убедившись в подлинности золота, Стефан насмешливо сделал тильванцам жест "рот фронт", пешком добрался до железнодорожной станции, дождался первого утреннего поезда и поехал в Катону. Его задержали прямо на Северном вокзале.

 

Инспектор полиции, жизнерадостный толстяк, оживлённо говорил сидящему напротив него Вурсе, который то и дело разминал закованные в наручники руки:

— Ты, парень, конечно, тот ещё дурак. В автобусе была включена камера, телевизионщики проверяли работу передатчика. И ты на ней засветился! В телецентре быстро сообразили, что произошло, прямо с монитора сфотографировали твою рожу и переслали в столичное полицейское управление. Ну ладно, допустим, автобус как таковой — там одной аппаратуры на полмиллиона. Но за каким дьяволом ты загнал его тильванцам?! Теперь по твоей милости наши граждане лишились возможности посмотреть репортаж о прибытии в Карлинию первого в мире космонавта! Хорошо ещё, что кинохроникёры успели в Эмброш ко времени, пришлось предоставить им вертолёт…

— Автобус ветрнули? — хмуро спросил Вурса.

— А то как же! А в тильванское посольство направили ноту протеста. Те, само собой, отнекиваются. Ну ничего, с ними разберутся… А тебе, голубчик, светит немалый срок!

— Можно позвонить? — спросил Вурса. — Я имею право на один звонок.

— Адвокату, конечно? Сделай одолжение, — инспектор пододвинул к Вурсе телефон. Тот снял трубку и набрал номер. Женский голос ответил:

— Министерство внутренних дел!

— Соедините меня с министром, — потребовал Вурса. — пароль "крокодил с секретом".

— Вы, наверное, ошиблись, — прозвучал вежливый ответ.

— Не ошибся! Мне нужен министр…

В трубке раздались короткие гудки. Вурса чертыхнулся. Инспектор с любопытством посмотрел на него и сказал:

— Только не рассказывай мне, что работаешь под прикрытием, и господин Ордоди в курсе.

— Кто это? — удивился Вурса.

— Как — кто? Наш главный начальник, министр внутренних дел!

— А… а где Петер Маркош?

— Петер Маркош ушёл в отставку около месяца назад и уехал в Канаду. Ты разве не в курсе, с такими-то связями? — веселился инспектор.

Так Стефан Вурса получил свой первый срок.

 

Москва, январь — февраль 2026 г.