ВРИО

Скачать в формате .epub можно здесь. 

 

Пьеса в семи картинах и восьми интермедиях

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА В ИНТЕРМЕДИЯХ:

 

Богиня

Дьявол

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА В ОСНОВНОМ ДЕЙСТВИИ:

 

В каждой картине участвуют четыре персонажа: женщина и мужчина в возрасте 20–30 лет, женщина и мужчина в возрасте 50-60 лет. В разных картинах могут быть заняты одни и те же актёры.

 

ИНТЕРМЕДИЯ I

 

На авансцену перед закрытым занавесом выходит Богиня. Раздаётся стук в дверь.

 

Богиня. Войдите!

 

Появляется Дьявол.

 

Дьявол. Что у тебя тут за баба заве… О! Пардон! (Ухмыляется.) Привет.

Богиня. Привет.

Дьявол. Решил женщиной заделаться?

Богиня. По-твоему, женщина — не человек?

Дьявол. Э-э-э… Ну-у-у…

Богиня. Чего мямлишь? Сказано же — "по образу и подобию". А половина людского рода — женщины.

Дьявол. Я в курсе. Это ты ради разнообразия, да?

Богиня. Не лезь не в своё дело.

Дьявол. Упаси бо… Гм… То есть даже не думал. (Разглядывает Богиню). А ничего такая получилась, смазливая!

Богиня. Спасибо за комплимент. Зачем пришёл? Только не говори, что соскучился.

Дьявол (игриво). Ну, и соскучился тоже.

Богиня (угрожающе). Так, если будешь кривляться…

Дьявол (машет руками). Всё-всё, понял.

Богиня. Излагай, зачем пришёл.

Дьявол. Тебе не кажется, что в последнее время в мире наших подопечных стало слишком много зла?

Богиня. "Кажется" обычно нашим, как ты их назвал, подопечным. А я точно знаю. Да, много. Больше, чем добра. (Усмехается.) И чем ты не доволен? Зло есть твоя сущность.

Дьявол. Так-то оно так, но гармония нарушается. Добра и зла должно быть примерно поровну. А если одна чаша перевесит, то может произойти коллапс. Схлопнется всё, и придётся по новой начинать.

Богиня. Твои предложения?

Дьявол. Я вообще-то думал… Скажи, разве подопечные не молят тебя о добре?

Богиня. Молят. Но недостаточно.

Дьявол. Да ладно! Помнишь их фильмы? Чуть что — персонажи вопиют к тебе в слезах и в соплях. И ты помогаешь.

Богиня. Это дешёвый пиар. Вообще я в их фильмах появляюсь редко — к счастью. Тебе в этом отношении повезло больше.

Дьявол. В смысле?

Богиня. Про тебя снимают массовое кино, остросюжетное. Взять хотя бы "Омен" или "Иствикских ведьм". А мне достался один арт-хаус для избранных — Пазолини, Скорсезе, Тарковский…

Дьявол. А "Иисус Христос Суперзвезда?"

Богиня. Это рок-опера, и там в основном Иуда визжит.

Дьявол. "Брюс Всемогущий"?

Богиня. Дурацкая клоунада вкупе с морализаторством.

Дьявол. Ну хорошо, а "Бен-Гур"?

Богиня. Лица Сына даже не показали. Нет, я не в претензии, но кино как искусство лично меня давно разочаровало. Кстати, мы что-то отвлеклись.

Дьявол. Согласен. Значит, говоришь, недостаточно к тебе взывают?

Богиня. Дело не в количестве, а в качестве. Почти отсутствуют молитвы, исторгнутые из глубины души.

Дьявол. А трудно отличить искреннюю молитву от неискренней?

Богиня. Мне — нет. А тебе-то зачем?

Дьявол. Собственно, вот моё предложение… Только не посылай меня сразу!

Богиня. Говори.

Дьявол. Давай я подменю тебя на какое-то время.

Богиня. Что?!

Дьявол. Буду выполнять пожелания наших подопечных… исключительно добрые, разумеется. И равновесие понемногу восстановится.

Богиня. Ты, воплощение зла, начнёшь творить добро?

Дьявол. Сказано же — "Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать".

Богиня. Мне знакома эта цитата. И ты полагаешь, что имеет смысл исполнить чаяния всех людей? Наступит полнейший хаос.

Дьявол. Зачем же сразу всех? Выберу какую-нибудь небольшую группу, например, семейную ячейку, и выполню их наиболее выстраданные желания.

Богиня. Даже выстраданные желания могут быть ужасными.

Дьявол. Ну, я же не идиот, хватит ума не устроить апокалипсис… Вдруг прямо с первого раза получится?

Богиня. Что ж, попытайся. Советую начать с самых низов. Чем люди беднее, тем богаче духовно.

Дьявол. Ерунда! Вспомни "Титаник". Выжили в основном женщины и дети из высшего общества. А мужичьё из третьего класса пробивало себе кулаками дорогу к шлюпкам.

Богиня. Один пример — не показатель. И да, ограничься пока только одной страной, ты знаешь, какую я имею с виду. Прямо готовый полигон для всяких опасных испытаний.

Дьявол. Как скажешь. (Потирает руки.) Итак, за работу!

Богиня (ехидно). Я в помощь!

 

КАРТИНА ПЕРВАЯ

 

Участвуют:

Демьян и Ефросинья, супруги

Матвей, их сын

Марьяна, подруга Матвея

 

Убогая квартира, забитая всяким старым хламом. Стол, стулья, буфет. На кровати под одеялом лежит Демьян, у него страдальческий вид. Появляется Матвей, он одет дёшево, но с претензией. Не глядя на отца, подходит к буфету, открывает дверцу, что-то ищет.

 

Демьян (слабым голосом). Матюша!

 

Матвей не обращает внимания, продолжает рыться в буфете.

 

Демьян (громче). Матвей!

Матвей (недовольно). Чего надо, бать?

Демьян. Подойди…

 

Матвей неохотно подходит к кровати.

 

Демьян. Слушай, сынок, мне… это… переодеться бы.

Матвей. Чё? Зачем?

Демьян (смущённо). Обделался я. Помоги, а?

Матвей (брезгливо морщась). Фу, блин… Погоди, скоро мать придёт.

Демьян. Пока она придёт… Мне что же, так и лежать в говне?

Матвей. Какого хрена ты не одел памперс?

Демьян. Памперс забит уже… Посмотри, новые остались или нет.

Матвей. А где они?

Демьян. Под кроватью.

Матвей. Бли-и-ин! (Опускается на колени, заглядывает под кровать). Вроде есть.

Демьян. Достань один.

 

Матвей извлекает из-под кровати памперс, протягивает Демьяну. Тот берёт его.

 

Демьян (с сарказмом). Спасибо тебе большое!

Матвей. Ещё отмывать тебя... Ничего, мать всё сделает.

Демьян. А сам брезгуешь, да?

Матвей (мнётся). Бать… ну потерпи, а?

Демьян. Доброго сынка мы с матерью воспитали!

Матвей. А вы… а ты сам виноват! Сел за руль бухой…

Демьян. За рулём был не я, а дядя Тимоша.

Матвей. Да вы оба тогда нажрались в стельку. Главное — дяде Тимоше хоть бы хны, даже не получил сотрясение мозгов… Ха! А у него их и нет.

Демьян. Матвей, почему ты такой злой?

Матвей. С вами станешь злым.

Демьян. Слушай… сбегай хоть за пузырём! Пожалуйста!

Матвей. Бабок нет.

Демьян. Я тебе дам. (Вытаскивает из-под подушки купюру, протягивает Матвею.) Купи пару чекушек, а сдачу оставь себе.

Матвей (пряча деньги). Тогда лучше поллитровку.

Демьян. Нет, чекушки легче спрятать, чтобы мать не увидела.

Матвей. Ладно. Я быстро.

 

Матвей уходит. Демьян слегка приподнимается на кровати, смотрит в зал. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Демьян (истово). Господи, подними меня на ноги, верни здоровье!!!

 

Демьян вновь опускается на кровать. Через некоторое время появляется Ефросинья, она очень расстроена.

 

Ефросинья. Дёма, ты как?

Демьян. Спасибо, Фрося, хреново. Как обычно. Это… мне памперс сменить надо.

Ефросинья. Сейчас, сейчас… (Плачет.)

Демьян. Фрося, ты чего? Ну, не хочешь — не меняй, шут с ним. Своё же говно, родное.

Ефросинья. Беда, Дёмушка!

Демьян. Что стряслось?

Ефросинья. У Мамеда три кожаных куртки пропали, так он их на меня повесил!

Демьян. Погоди… Как пропали?

Ефросинья. Из его палатки!

Демьян. А ты здесь при чём?

Ефросинья. Да я-то ни при чём! Это Карим, мамедов младший, отдал их ментам.

Демьян. Зачем?

Ефросинья. Откуда мне знать! Может, попался на чём-нибудь и откупился… А мне сказал: молчи, мол, ежели отцу расскажешь — порежу! Сопляку всего пятнадцать, а уже такая дрянь! И теперь Мамед требует с меня деньги за куртки — не уберегла, говорит, раз украли.

Демьян. Вот чурка проклятый, будь он неладен!

 

Ефросинья смотрит в зал. Следящий свет направляется на её лицо.

 

Ефросинья (истово). Боженька, дорогой, избавь меня от Мамеда!!!

 

Ефросинья садится на стул, закрывает лицо руками.

Приходит Матвей, в руке у него пакет с бутылками. При виде Ефросиньи отступает за кулису, вновь появляется, пряча что-то за пазуху.

 

Матвей. Привет, мам.

Ефросинья. Матюша… (Вздыхает, горестно качает головой).

 

Матвей и Демьян безмолвно обмениваются гримасами.

 

Ефросинья. Вот уж вправду — беда не приходит одна. (Достаёт из сумки какую-то бумажку, показывает Матвею). В ящик сейчас заглянула — повестка тебе пришла, сынок, в армию. (Плачет.)

Матвей (растерянно). Ни фига себе!

Демьян. А я думал — их теперь только в электронном виде присылают.

Матвей. Я нигде не регистрировался, потому бумажку и подогнали. Бли-и-ин! (Достаёт из-за пазухи чекушку, отвинчивает крышку, залпом выпивает.)

Демьян. Э! Э! Сынок, ты… это…

Ефросинья (перестаёт плакать, смотрит на Матвея). Вот те здрасьте! (Строго.) Где водку взял?

Матвей. Где взял, где взял — купил.

Ефросинья. На какие шиши?

Матвей. На свои.

Ефросинья. Нет у тебя своих денег!

Матвей. Значит, завелись.

Ефросинья. Откуда?

Матвей. В споре выиграл.

Ефросинья. Врёшь! С кем спорил, об чём?

Матвей (передразнивает). Об чём… Об чём надо, об том и спорил!

Ефросинья (всплеснув руками). Ну что ты за балбес такой! Разве можно на деньги спорить? Вот и хорошо, что тебя в армию забирают. Научат там уму-разуму, вернёшься другим человеком.

Демьян. Точно! Правильно мать говорит.

Матвей (злобно). Ага, если вернусь целый, а не по частям. Или вообще двухсотым грузом, в гробу запаянном.

Ефросинья (испуганно). Сынок, что ты такое говоришь?

Матвей. Мать, ты вообще в курса́х, какая сейчас хрень творится?! Только и знаешь, что у своего чебурека китайским шмотьём торговать! Курица тупая!

Демьян. Ты как с матерью разговариваешь?!

Матвей. А идите вы…

 

Матвей уходит. Ефросинья плачет, Демьян закрывает глаза.

Занавес.

На авансцену выходит Матвей, в одной руке у него пакет, в другой — ополовиненная чекушка. Он медленно идёт вдоль авансцены, слегка пошатываясь, и время от времени прикладывается к бутылке. Навстречу ему выходит Марьяна.

 

Марьяна (радостно). Матео, привет!.. (Замечает состояние Матвея.) Ты чего, а? Ни фига себе —на ходу бухает!

Матвей. Есть причины.

Марьяна. Ну?

Матвей. Меня в армию загребают.

Марьяна. Ого! А чё, нормально. Там из тебя мужика сделают. Вернёшься крутым челом.

Матвей (злобно). Вы сговорились, что ли?

Марьяна. С кем?

Матвей. С мамашкой с моей! То же самое талдычит.

Марьяна. Прикольно, значит, мы с ней похожи. А когда ты меня познакомишь с мамой?

Матвей. Может, уже и не понадобится… Не вернусь я ни хрена оттуда!

Марьяна. Пипец, ты пессимист! А вот Леон, между прочим, меня представил своей маме.

Матвей. Ну, и тусуйся со своим Леоном!

Марьяна. Токсичный ты какой-то сегодня, Матео. Я так прикидываю, с тобой сейчас не сговоришься. Лады, придёшь в норму — кидай месседж.

 

Марьяна уходит. Матвей смотрит в зал. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Матвей (истово). Бог, если ты есть, избавь меня от срочки! Помоги закосить!

 

Затемнение.

 

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Свет. Занавес открывается. Та же квартира, но барахла в ней прибавилось. Кровать смята. Совершенно здоровый Демьян, облачённый в вычурный купальный халат, расхаживает взад и вперёд и что-то напевает. Слышен плеск воды в душе, потом он стихает. Демьян подходит к столу, берёт наручные часы, смотрит, хмурится. Появляется Марьяна, завернувшаяся в простыню.

 

Марьяна (игриво). А вот и я!

 

Марьяна подходит к Демьяну, пытается его обнять. Он недовольно высвобождается из её объятий.

 

Демьян. Марьяша, время! Цигель, цигель, ай-люлю! Скоро Фрося придёт, так что тебе надо торопиться… И Матвей может заявиться в любую минуту.

Марьяна (обижено отстраняется). Да легко!

Демьян. Одевайся.

 

Марьяна уходит. Появляется Матвей, он пьян.

 

Матвей. О! Батя, а ты чего в халате? Опять валялся, что ли?

Демьян. У меня сегодня выходной, имею право. А вот какого чёрта ты залил глаза посреди дня?

Матвей (передразнивает). Имею право!

Демьян. Что-нибудь случилось?

Матвей. Хорошее.

 

Появляется Марьяна, полностью одетая.

 

Марьяна. Привет, Матео (Подходит к Матвею, чмокает его в щёку, морщится.) Фу-у, водярой несёт!

Матвей. Не понял! Ты чего здесь делаешь?

Марьяна. Да так… Шла мимо, решила забежать.

Матвей. А-а… блин… короче, это мой отец, Демьян Кузьмич (Демьяну.) Батя, ты бы хоть оделся.

Марьяна. Не парьтесь, мальчики. (Протягивает руку Демьяну.) Марьяна, очень приятно!

Демьян (пожимая руку). Тоже приятно.

Марьяна (Матвею). Ты чего бухой-то?

Матвей (радостно). Всё! Срочку — в топку!

Марьяна. В смысле? Какую срочку?

Матвей. Был сейчас в военкомате, сказали — я у них в мёртвых числюсь.

Демьян. То есть как — в мёртвых?

Матвей. А так! Нет меня, понял? А повестку отправили по ошибке.

Марьяна. Пипе-е-ец!

Демьян. И ты ещё радуешься?

Матвей. А что же мне, плак-плак делать, что ли? (Марьяне.) Марьяш, пойдём, отметим!

Марьяна. Мне некогда, а тебе уже хватит. Потом отметим. Напиши мне, как просохнешь. Бывайте, Демьян Кузьмич! (Собирается уходить.)

Матвей. Я провожу!

Марьяна. Иди спи лучше, провожало! (Оглядывается.) И наведите здесь порядок, а то у вас типа срач нереальный.

 

Марьяна уходит.

 

Демьян. И правда, сынок, ты бы лёг поспать. А то скоро мать придёт, увидит тебя таким — ругаться будет.

Матвей. Как скажешь, батя.

 

Матвей уходит. Демьян заправляет постель. Появляется Ефросинья, она с трудом втаскивает огромный набитый баул.

 

Ефросинья (отдуваясь, с довольным видом). Фу-у-у! Дёма, ты чего в халате? Одевайся скорей и помоги остальные внести. Они там, у подъезда, на тележке, а то как бы прохожие не растащили…

Демьян. Что это, откуда?

Ефросинья (радостно). Было Мамедово, а теперь наше! Ему первый склад подпалили, а я тем временем со второго вынесла кое-какие вещички…

Демьян. Ты ограбила своего хозяина?! Да ты очумела! А если Мамед узнает?

Ефросинья. Не узнает.

Демьян. Почему?

Ефросинья (понизив голос). Его самого тоже… там, на первом складе… вместе с его барахлом.

Демьян (потрясённо). Вот чёрт!

Ефросинья. Всё, нет больше Мамеда, кровопийцы эдакого! (Смеётся).

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ II

 

На авансцену с разных сторон выходят Богиня и Дьявол. Богиня насмешливо улыбается, у Дьявола — озабоченный вид.

 

Богиня (иронично). Ну, и как прошёл твой первый опыт по творению добра?

Дьявол. В целом… познавательно.

Богиня. Объяснись.

Дьявол. Гм… Баба удивила, честно говоря.

Богиня. Которая?

Дьявол. Да эта, Ефросинья. Так обрадовалась, что её работодатель погиб, что даже мне стало неловко.

Богиня. Зачем же ты спалил его вместе со складом?

Дьявол (пожав плечами). Таково было сокровенное пожелание Ефросиньи. Сама-то она боялась даже подумать о способе умерщвления Мамеда, но я, разумеется, услышал. Да и мольба её меня проняла.

Богиня. Больно уж падкий ты на мольбы людские. И потом, разборчивей надо быть.

Дьявол. То есть?

Богиня. Прежде чем прислушиваться к мольбам Ефросиньи, ты не потрудился познать её.

Дьявол. Познать Ефросинью? (Возмущённо.) Ты издеваешься?!

Богиня. Не в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Надо было изучить Ефросинью как человека. Её характер, её жизнь…

Дьявол (сварливо). У меня не десять рук!

Богиня (насмешливо). Постарайся отрастить. Видел меня в образе Лакшми?

Дьявол. Ты мне ещё посоветуй обзавестись сотней глаз, как Аргусу! Бр-р-р, кошмар! Хорошо! Будь добра, госпожа Всезнайка, поведай, что именно я упустил.

Богиня. Мать Ефросиньи сжила со свету своего мужа, её отца, за то, что он всю квартальную премию потратил на лотерейные билеты— хотел, идиот, машину выиграть. Каждый день пилила, капала на мозги так, что мужик спился. И всё это на глазах у Ефросиньи. А её мамаша, соответственно, Фросина бабка, и вовсе её деда зарубила топором за скотоложество. Застукала в коровнике, где он Зорьку оприходовал…

Дьявол (скривившись). Фу, гадость какая!

Богиня. Я думала, тебя такие вещи забавляют.

Дьявол. Уже нет. Старею, наверное. Ай да Фроська!

Богиня. А её муженёк и сынок лучше, что ли? Демьян не успел выздороветь, как закрутил любовь с подружкой сына, а Матвей запил, словно сапожник… Гены есть гены.

Дьявол. Ага, расскажи ещё про генетическую неполноценность некоторых людей. Или даже целых народов.

Богиня. Это ты сказал, не я. А что до меня — истинно говорю тебе: неполноценных людей нет, есть просто другие.

Дьявол. Ладно. Первый блин комом. Мне просто не повезло — наткнулся на невежественных дурней, нищих духом. Они ведь ни одной толковой книжки в жизни не прочитали. Теперь займусь людьми бедными материально, но богатыми интеллектуально.

Богиня. Ну-ну, дерзай.

 

Затемнение.

 

КАРТИНА ВТОРАЯ

 

Участвуют:

Владимир и Людмила, супруги

Мария и Пётр, их дети

 

Бедная квартира с "интеллигентной" обстановкой — шкафы, забитые книгами, диван, журнальный столик с кипой газет и журналов на нём, два кресла, письменный стол со стулом, на столе — стопка толстых книг. Мария сидит на диване, что-то читает и пишет в смартфоне. Входит Пётр; судя по его одежде, он собирается пойти на какое-то мероприятие. Пётр останавливается и смотрит на Марию, которая не обращает на него внимания.

 

Пётр. Кхм! (Нарочито кашляет.)

Мария (оторвавшись от смартфона). Тебе чего?.. (Оглядывает брата.) Опаньки! Ты куда так вырядился, братец?

Пётр. Маш, прикроешь меня, а?

Мария. От чего?

Пётр. Не от чего, а от кого. От родаков.

Мария. Та-а-ак! Ну, признавайся, чего замутил?

Пётр (понизив голос). Понимаешь, меня позвали на просмотр нового фильма Соку́нцева…

Мария. Кто позвал?

Пётр. Какая разница?

Мария. Кристина, да?

Пётр. Ну, допустим.

Мария. Не "допустим", а так оно и есть. Кем она там Сокунцеву приходится? Ты вроде говорил, но я забыла.

Пётр. Племянницей. Не в этом дело.

Мария. Как раз в этом. Сам бы ты ни за какие коврижки на такой фильм не пошёл. Что я, не знаю твои предпочтения? Одни супергерои на уме.

Пётр. Тут фишка в том, что это предварительный просмотр, только для ограниченных…

Мария. Во! Как раз для тебя!

Пётр. Блин, я хотел сказать — для избранных. Скажешь папахену, что я типа к приятелю пошёл заниматься?

Мария. А если он тебе позвонит, чтобы проверить?

Пётр. Ну и что, отвечу.

Мария. В зале? Во время сеанса?

Пётр. Ладно, разберусь как-нибудь. Так ты скажешь или нет?

Мария. А почему бы тебе прямо не сказать папе, куда ты отправился?

Пётр (кривится). Да ну… Знаешь ведь, как он относится ко всему такому. Заведёт свою нудятину: богема, бездельники всякие снимают кино на народные деньги… Хотя какие они, к свиньям, народные? Сокунцев просто нашёл богатенького спонсора.

Мария. Слушай, братец, когда ты уже повзрослеешь? Когда научишься отвечать за свои поступки и отстаивать собственную точку зрения?

Пётр. И как, интересно, я её, точку эту, смогу отстаивать, если живу с предками?

Мария. Становись самостоятельным.

Пётр. Тебе легко говорить… Да я бы прямо завтра отсюда съехал, кабы у меня своя хата имелась!

 

Затемнение. Следящий свет направляется на лицо Петра.

 

Пётр. Слышь, бог! Подари мне отдельную хату, плиз!

 

Свет.

 

Мария. Дело не в хате, а в твоём характере.

Пётр. Нашла время меня воспитывать. Старшую сестру включила.

Мария. Да тебя воспитывать поздно. Не в коня корм. Иди уж на свой ограниченный просмотр. Так и быть, прикрою. Но будешь должен.

Пётр. Кто бы сомневался! (Собирается уходить.)

Мария. Только имей в виду… Не могу отказать себе в удовольствии высказать мнение. Не для передачи Кристине, конечно. Твой Сокунцев — не такой уж и корифей режиссуры. А недостаток таланта компенсирует эпатажем.

Пётр (запальчиво). А твой Агафонов вообще бездарь! Художник от слова… сама знаешь, какого.

Мария (усмехаясь). Ну, ты и засранец! А кто хвастал перед дружками и подружками, что у него в зятьях сам Агафонов?

Пётр. "Сам Агафонов"… И что? Его популярность тебе в профит пошла, что ли? Один хрен развелась, как миленькая.

 

Затемнение. Следящий свет направляется на лицо Марии.

 

Мария (глядя в зал, истово). Господи! Пусть у Агафонова больше не будет ни одной женщины!

 

Свет.

 

Мария (злобно). Моя личная жизнь тебя вообще не касается, понял?!

Пётр (делая успокаивающий жест). Всё, всё, сорян! Осознал.

Мария. Агафонов, может, и сволочь, но не бездарь!

Пётр (махая рукой). Всё равно я в живописи чайник… Хоть предки и перекормили в детстве Третьяковкой да Пушкинским.

Мария. Не тебя одного. Даже странно. При всей антипатии отца к миру искусства…

 

Появляется Владимир.

 

Владимир. К чему, Маша, у меня антипатия?

Пётр. Пап, да мы тут так, треплемся… Мне пора! (Собирается уходить.)

Владимир. Ты куда, Петя?

Пётр. К Мишке, заниматься… (Торопливо уходит.)

Владимир. К какому ещё Мишке?

Мария. Папа, я знаю не больше твоего.

Владимир. Так, а что насчёт моей антипатии?

Мария. Ты ведь не жалуешь искусство и на дух не переносишь творческих личностей.

Владимир. Вот уж неправда! Я очень люблю и уважаю искусство… если оно настоящее. Не мазня какая-нибудь и не халтура.

Мария. Очередной камень в огород Агафонова.

Владимир. Не об Агафонове речь, а вообще… Все беды наши от дармоедов этих, которые полагают себя великими творцами. Взять того же… как его?.. Сокунцева. Снимает всякую белиберду, абстракцию, которая совершенно не понятна народу. А другие такие же бездари его превозносят: дескать, новое слово в кинематографе, фу-ты ну-ты! Или, скажем, писателишки некоторые…

Мария. Кто, например?

Владимир (машет рукой). Даже вспоминать не хочу. Из-за них у нас всё развалилось, из-за их деструктивных творений!

Мария (усмехается). Чего же стоило это "всё", если его смогли развалить бездарные, по твоему утверждению, писатели и художники?

Владимир. Им из-за рубежа помогали всякие враги-толстосумы! Запад был кровно заинтересован в нашем развале и развращении. Они воплотили в жизнь план Даллеса! И теперь у нас нет ничего — ни серьёзного производства, ни дисциплины, ни идеологии.

 

Затемнение. Следящий свет направляется на лицо Людмила.

 

Владимир. Господь всемогущий! Верни нам родное предприятие! И пусть всё там будет, как прежде, в лучшие годы нашей жизни!

 

Свет.

 

Мария. Вот без идеологии точно можно обойтись.

Владимир. Ты явно попала под влияние своего Агафонова и его подельников-бездельников.

Мария. Ну, разумеется, попала под влияние! Ведь своей головы на плечах у меня нет.

 

Появляется Людмила.

 

Людмила. Володя, у нас деньги закончились.

Мария. Как всегда, внезапно!

Владимир. Подожди… А в пятом томе энциклопедии? Там лежало тысяч десять или пятнадцать.

Людмила. Ещё неделю назад пришлось их взять, чтобы оплатить коммуналку.

Владимир. Ч-ч-чёрт!

Людмила (робко). Володя… Может, всё-таки примешь предложение?

Владимир (возмущённо). Это насчёт репетиторства, что ли? Ни за что!

Людмила. Хорошие ведь деньги обещают…

Владимир. Люся, я даже под страхом смерти не буду вытягивать молодых бездельников! Меня самого никто никогда не тянул, занимался самостоятельно!

Людмила. Ну, почему "бездельников"? Некоторым просто не даются физика и математика.

Владимир.  Тогда пусть идут на завод, к станку!

Мария. Папа, что ты несёшь? Какой завод, какой станок?

Владимир (в ярости). А ты возвращайся в свой богемный притон!

Мария. Вот разменяем этот богемный притон, и я сразу же от вас свалю, не волнуйся! Агафонов там сейчас со своей… новой. Я не в состоянии обитать с ними в одном помещении!

Владимир. Тогда помалкивай. (Людмиле.) Люся, ну… займи у кого-нибудь.

Людмила. Да мы и так всем кругом должны. Может, взять микрокредит?

Владимир. Не смей!!! Нельзя иметь дело с этими стервятниками! (Садится за письменный стол, роется в книгах.)

Людмила. Так как же быть, Володя?

Владимир. Не мешай!

 

Мария встаёт с дивана, делает Людмиле знак следовать за собой. Обе уходят.

Занавес закрывается. Мария и Людмила выходят на авансцену.

 

Мария. Папашка не желает забивать себе голову приземлёнными проблемами. Позвоню-ка я Агафонову. Вдруг расщедрится? Он вроде получил солидный заказ от какого-то олигарха. Семейный портрет в интерьере.

Людмила. Только отцу не говори!

 

Мария уходит. Следящий свет направляется на лицо Людмилы.

 

Людмила (истово). Миленький боженька, пошли мне денежек, и побольше! (Уходит.)

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Занавес открывается. Свет. Та же квартира. Она заставлена коробками из-под различных товаров и передвижными стойками, увешанными одеждой. Людмила роется в коробках, перебирает одежду на стойках, что-то напевает. Появляется Владимир, неодобрительно наблюдает за женой.

 

Владимир. Люся, тебе не надоело перебирать это барахло?

Людмила. А?.. Чего?

Владимир. Говорю — магазин, что ли, собираешься открывать?

Людмила (не прекращая своего занятия). Володя, дай насладиться-то! Впервые в жизни подвалила такая удача.

Владимир. То есть раньше тебе не везло, да? В том числе и в семейной жизни.

Людмила. Володенька, ну что ты такое говоришь! Я имею в виду — материально.

Владимир. Материально… Квартира превратилась в какую-то товарную базу. Повернуться негде!

Людмила. Вот переедем за город — всё разложу по кладовым. Я особняк присмотрела, потом поглядишь.

Владимир. Особняки, виллы… Обуржуазились, толстосумами заделались! Всё теперь меряем на деньги!

Людмила. Так ведь без денег-то тоже никуда, Володя. Спасибо Ивану Кузьмичу, моему двоюродному дяде, за то, что завещал мне своё состояние, дай бог ему здоро… Ой! То есть земля ему пухом! Господи, прости меня, грешную. Зато теперь можно о деньгах не думать.

Владимир (злобно). Да можно вообще ни о чём не думать! Только жрать и спать!

Людмила. Что-нибудь случилось, Володя?

 

Владимир машет рукой.

 

Людмила. Неприятности на работе?

Владимир. Это ещё мягко сказано… Да перестань ты рыться в своих тряпках!

Людмила (оставляя своё занятие). Ну?

Владимир. Сбыта у нас нет.

Людмила. Как это?

Владимир. А вот так! Никому не нужна наша продукция!

Людмила. Почему?

Владимир. Говорят — качество низкое, а цены высокие. Не выдерживает конкуренции. Чёртов капитализм, будь он неладен!

Людмила (растерянно). Но ведь… ваш комбинат даже почётную грамоту получил от самого́ (Показывает вверх.)

Владимир. Толку-то! Из грамоты пирогов не напечёшь! А я-то радовался, дурень, что комбинат снова заработал! Думал — вот она, божья воля… А теперь склады забиты под завязку, работники зарплату не получают, и исходное сырьё покупать не на что!

 

Появляется Пётр.

 

Пётр. Привет, пап. Привет, мам.

Людмила. Здравствуй, сынок!

Владимир. Добрый день, Петя. Какой-то ты подозрительно вежливый. Обычно ляпаешь "хай, предки" или "здоро́во, скелеты", и всё. Наверное, опять что-то нужно?

Пётр (смущённо). Мам, мне бы на хате убраться.

Людмила. Чего? Не поняла.

Пётр. Ну, марафет навести в моей квартире. Пыль вытереть, окна помыть…

Владимир. Так в чём проблема? Наводи. Тряпка и пылесос тебе в помощь.

Пётр. А… Если звякнуть в какую-нибудь клининговую компанию?

Владимир. Однако ты и барин!

Людмила. Нет, я, конечно, могу заказать уборку…

Владимир. Даже не думай! Парню несказанно повезло, выиграл квартиру в лотерею, такое лишь раз в жизни бывает. Вот пусть сам и поддерживает в своём жилище порядок.

Пётр. Ну, в последний раз!

Владимир. Никаких последних разов! Ишь, чего выдумал — клининговую компанию! Белый воротничок, эксплуататор! Ручки боится замарать!

 

Появляется Мария, она плачет навзрыд. Все смотрят на неё.

 

Владимир. Маша, ты чего?

Людмила. Доченька, что случилось?

Пётр (сочувственно). Сестру-у-уха…

Мария (сквозь слёзы). Агафонов… Он…

Людмила. Что этот мерзавец сотворил с тобой?

Пётр. Хочешь, я ему наваляю?

Мария. Он… Он… оказывается, голубой!!!

Владимир. Что-о-о?!

Людмила. Вы же с Агафоновым прожили… сколько? Лет пять? Он что, всё это время скрывал?

Мария. Он раньше таким не был, скотина!

Пётр. Фигня! Гомиками рождаются, а не становятся.

Людмила. Нет, становятся! Об этом и по телевизору говорят!

Владимир. Именно что становятся! Вот она, ваша свобода! Достукались?

Пётр (машет рукой). Сеструха, не парься. Зато разом избавилась от всех соперниц.

Мария (сквозь слёзы). Идиот!!!

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ III

 

На авансцену с разных сторон выходят Богиня и Дьявол.

 

Дьявол. Ну что? Опять скажешь — гены есть гены?

Богиня (усмехаясь). Делаю из твоей реплики вывод, что ты поинтересовался родословной этих людей и получил сюрприз.

Дьявол. Не то чтобы сюрприз… Просто на данной территории покопаешься у любого человечишки в предках и непременно обнаружишь какой-нибудь нежданчик.

Богиня. Даже интересно стало. Можно поконкретнее?

Дьявол. Дед Владимира доносил на коллег, которые, по его мнению, зажимали его. Благодаря этому и научную карьеру сделал. Хотя на самом деле учёный из него был, как из меня протопоп Аввакум. А отец его нажаловался в райком на одного известнейшего актёра, когда узнал, что тот спит с его женой. Отсюда и неприязнь Владимира к богеме. Он сам подсидел в своё время комсорга в институте, обвинив его в преклонении перед буржуазной культурой. Вовочка подвинут на теориях заговора и льёт крокодиловы слёзы по славному доброму прошлому. А знаешь, какие у него хобби? Зимняя рыбалка и филателия, причём собирает исключительно советские марки. Короче, с Володей всё ясно. Впрочем, Людмила, его благоверная, не лучше. Росла в бедной семье, но семья обитала в зоне компактного проживания обеспеченных. И вот вообрази себе картину: школьница Люся, эдакий гадкий утёнок, входит в класс в дешёвой одежонке, в заштопанных нитяных колготках, а вокруг — расфуфыренные одноклассницы в фирменных шмотках, в брюликах…

Богиня (качает головой). Бедная девочка!

Дьявол. Представляешь, как Люся комплексовала? И, конечно, стоило огромному наследству свалиться на неё с неба…

Богиня (резко). Не с неба!

Дьявол (смущённо). Да-да, в данном случае не с неба. Пардон, оговорился… Стоило, говорю, Люсе разбогатеть, как она потеряла чувство меры. Квартиру в какой-то маркетплейс превратила. Дочь их, Мария, унаследовала мстительность от отца. И вот результат: её молитвами бывший муженёк приобрёл нетрадиционную ориентацию. Можно ли придумать более страшное наказание для мужчины? А Петя-сыночек — классическая жертва патернализма, насаждаемого в семье Владимиром. Что там уборку сделать — он даже не знает, как коммуналку оплатить!

Богиня. Понятно. Наметил уже для себя следующий объект?

Дьявол. Займусь какими-нибудь лузерами, помогу. Они наверняка оценят.

Богиня. Что ж, флаг тебе в руки.

 

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

 

Участвуют:

Анна, одинокая женщина

Борис, её сын

Татьяна, молодая соседка

Юрий, друг Татьяны, мужчина с блатными замашками

 

Небогатая квартира. Кухня: стол, стулья, плита. Анна стоит у плиты, помешивает что-то в двух кастрюлях. Приходит Борис, он в костюме, в руках у него старомодный портфель.

 

Анна. Наконец-то! Боря, ты чего так поздно?

Борис. Пришлось задержаться.

Анна. Ты не брал телефон. Я звонила, звонила, думала — что-нибудь случилось…

Борис. Я не слышал. Оставил мобилу у себя на столе.

Анна. На столе? А сам где был?

Борис. Отошёл.

Анна. Ты же потом увидел, что я тебе звонила! Почему не перезвонил?

Борис. Забыл.

Анна. "Забыл"! Знаешь, как я волновалась?

Борис. Прости.

Анна. Мой руки и садись за стол.

Борис. Мне не хочется есть, мам.

Анна. Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь?

Борис. Нормально.

Анна. Может, ты заболел?

Борис. Да нет, нет…

Анна. Тогда надо покушать.

 

Борис уходит, возвращается в домашней одежде, садится за стол. Анна наливает в глубокую тарелку суп, ставит перед ним.

 

Борис (глядя в тарелку). Что это?

Анна. Как — что? Молочная лапша. Она очень полезна, ты же знаешь.

Борис. А на второе?

Анна. Варёная брокколи. Укрепляет иммунитет и поддерживает сердце.

Борис. Я вообще-то сыт, мам.

Анна. Сыт? То есть как — сыт? Что ты ел? Где ты ел? Неужели питался этим ужасным фастфудом?

Борис (решившись). У нас на работе… День рождения отмечали.

Анна. Ах, вот как? Чей день рождения?

Борис. Одного… одной коллеги.

Анна. Как её зовут?

Борис. Какая разница, мам, ты её всё равно не знаешь!

Анна. Сколько твоей коллеге лет?

Борис. Она моя ровесница.

Анна. Замужем?

Борис. Нет.

Анна. Понятно. Значит, ты отправился отмечать день рождения какой-то  женщины… Кстати, ты так и не сказал, как её зовут.

Борис. Стелла.

Анна. Угу. Имя с претензией. Ну-ка, расскажи, что она из себя представляет.

Борис. Мам, мы просто вместе работаем! Нас вообще ничего не связывает.

Анна. Ну почему ты не хочешь со мной поделиться?..

Борис (раздражённо). Да нечем тут делиться! Обычное дело…

Анна (дрожащим голосом). Я посвятила тебе всю свою жизнь! Развелась с твоим отцом, чтобы он не портил тебя своим извращённым воспитанием. И вот благодарность! Я для тебя оказалась чужим человеком!

 

Анна, всхлипывая, уходит. Борис, воровато оглянувшись, достаёт из-за пазухи плоскую чекушку, отвинчивает крышку, делает несколько глотков. Прячет бутылку, старательно заедает супом. Анна возвращается.

 

Анна (холодно). Не надо давиться. Не хочешь — не ешь.

Борис. Очень вкусно!

Анна. Вот женишься — вспомнишь, как мама кормила.

Борис. Я вообще-то пока не собираюсь…

Анна. Ничего, когда-нибудь соберёшься. Главное — приведи хорошую девушку. Я квартиру сразу разменяю, с радостью, только бы вам не мешать. (Всхлипывает, вытирает глаза.)

Борис. Ну ма-ама!

 

Звонок в дверь. Анна и Борис смотрят друг на друга.

 

Анна. Ты кого-нибудь ждёшь?

Борис. Нет.

 

Анна уходит. Борис снова прикладывается к бутылке, затем старательно доедает суп. Анна возвращается вместе с Татьяной — ярко накрашенной, вульгарно одетой девушкой.

 

Татьяна (улыбаясь). Здрасьте! Я — Таня, ваша новая соседка.

Анна (холодно). Очень приятно, Таня. Меня зовут Анна Георгиевна, а это мой сын Борис.

Борис (кивает с набитым ртом). Угу!

Анна. Это вы въехали в девятнадцатую квартиру?

Татьяна. Ага!

Анна. Вы её купили?

Татьяна. Мой друг мне купил.

Анна. Ах, вот как! Друг купил. А сам он тоже собирается здесь проживать?

Татьяна (мотает головой). Не-а.

Анна. Понятно. Желаете чаю, Таня?

Татьяна. Не, спасибки… Ой, я дура, забыла, зачем пришла — у меня типа интернет не работает. Прикиньте, я уже в две другие квартиры ломилась! В одной старики живут, они ничего в этом не понимают, а в другой мне не открыли. А у вас работает?

Борис. Вроде работает.

Татьяна. Борь, плиз, помоги пофиксить!

Анна. Что-что?

Татьяна. Ну, типа исправить.

Борис. Надо перезагрузить роутер. Если не поможет — звоните провайдеру.

Татьяна. Во траблы! Я реально не шарю в таких заморочках!

Анна. Боря, ну сходи посмотри. Может, удастся что-нибудь сделать.

Борис. Я в этих делах тоже не очень-то…

Татьяна. Да ладно, ты глянь только. Нет — так нет.

 

Борис со вздохом встаёт из-за стола. Татьяна непринуждённо хватает его за локоть, ведёт.

 

Татьяна. Пошли, пошли…

 

Татьяна и Борис уходят. Анна медленно прохаживается по кухне, потом выходит на авансцену.

Затемнение. Следящий свет направляется на лицо Анны.

 

Анна (истово). Господь-вседержитель! Молю тебя! Пусть мой сын никогда меня не покинет!

 

Свет. Анна садится на стул.

Вбегает Борис, чем-то сильно потрясённый. Он тяжело дышит, волосы у него растрёпаны.

 

Анна (испуганно). Боря, что случилось?

Борис. Там… Соседка новая… Таня… она, это…

Анна. Что? Что с Таней?

Борис. Она… разделась и… стала меня обнимать! (Всхлипывает.)

Анна. Гос-с-споди! А ты?

Борис. А я испугался и убежал! (Всхлипывает.)

Анна. И правильно сделал! Ишь, шалава какая в соседках завелась! Ну-ка, пойду я с нею поговорю, с развратницей эдакой… (Собирается уходить.)

Борис (в отчаянии). Мама! Не надо!!!

Анна. То есть как это — не надо?

Борис. Я хочу… я сам хочу… У меня ни разу не было! С женщиной! (Рыдает.)

Анна. И слава богу, что не было. Вот когда женишься, тогда и…

Борис (в истерике). Замолчи, мама!!!

 

Занавес закрывается. Затемнение. Борис выбегает на авансцену. Следящий свет направляется на лицо Бориса.

 

Борис (истово). Господи всемогущий! Сделай меня… короче, чтобы я стал настоящим мачо!!!

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Борис, всхлипывая, уходит с авансцены.

Свет. На авансцену выходит Юрий. Он прижимает к уху смартфон.

 

Юрий. Алё, Танюха! Это чё за номера, а?.. Ты куда пропала?.. Почему трубу не берёшь?.. (Слушает.) У какой подруги?.. Чё ты мне втираешь? Я всех твоих подруг знаю наперечёт! (Слушает.) В пансионате?.. В каком, на хрен, пансионате?! Ты чего, старуха на пенсии, что ли — по пансионатам раскатывать? (С угрозой.) Ну, ладно. Говори, где этот твой пансионат… Затем, что я приеду и погляжу, чем ты там занимаешься… Короче, когда будешь дома?.. Алё! Алё!!! Вот с-с-сука! (Убирает смартфон, уходит.)

 

Занавес открывается.

Та же обстановка. Борис в домашнем халате сидит за столом, Татьяна — на ней только рубашка Бориса — возится у плиты, напевает. Ставит на стол сковородку с яичницей.

 

Татьяна. Зацени моё кулинарное творение, мой мачо!

 

Татьяна садится к Борису на колени, они целуются. Звонок в дверь.

 

Борис (вздрагивая, испуганно). Мама вернулась!

Татьяна. Чего ты дёргаешься? Твоя мама вернётся только завтра, ты же сам говорил. И у неё есть свой ключ.

Борис (с облегчением). Точно! Кого же это принесло?

 

Татьяна покидает колени Бориса, прохаживается по кухне, потягивается. Борис встаёт, уходит. Слышна какая-то возня, крики. Юрий втаскивает Бориса за шиворот, толкает, тот падает на пол.

 

Татьяна (кричит). Юрка, не надо!

Юрий. Вот ты с кем путаешься, шлюха! Нашла себе хахаля!

Борис. Это не то, что вы подумали…

Юрий. Ты мне ещё будешь указывать, что мне думать, водохлёб?!

 

Появляется Анна.

 

Анна. Я вернулась пораньше, Боренька, очень уж соскучилась… Это что такое? Боря! (Бросается к Борису.)

Борис. Мама, он меня ударил! (Показывает на Юрия.)

Анна. Ударил? Ах ты, урод!

 

Анна хватает со стола сковородку с яичницей, размахивает ею, наступает на Юрия. Тот испуганно отступает.

 

Юрий. Э, э! Хозяйка, ты чего? Хозяйка, притормози!

Анна. Я тебе сейчас башку проломлю, хулиган чёртов!

 

Юрий убегает. Анна — за ним. Татьяна следует за ними. Борис встаёт с пола, охая, садится за стол. Через некоторое время Татьяна возвращается.

 

Татьяна (восхищённо). Суперская у тебя мамашка, Борь! Юрку зачморила, надо же! Смылся, бандюган хренов. Вот бы мне такую свекровь!

Борис (хмуро). Уйди.

Татьяна. Чего?

Борис. Уйди, говорю! Не хочу я с тобой иметь ничего общего!

Татьяна (уперев руки в бока). Вот оно как! Получил по уху и сразу обосрался! Ну, ты и козёл!

 

Возвращается Анна.

 

Анна. Ты кого козлом назвала?

Татьяна. Сынка вашего, кого ещё!

Анна. Брысь отсюда, шалава! Чтобы ноги твоей в нашем доме не было!

Татьяна. Ой, ща заплачу! (Выходит, возвращается с ворохом своей одежды.) Да подавитесь вы детёнышем своим недоразвитым с большой елдой! (Уходит.)

Анна (ей вслед). Рубашку Борину не забудь вернуть, проститутка!

 

Борис хнычет. Анна подходит к нему, обнимает.

 

Анна. Ничего, ничего, Боренька! Будем и дальше жить вместе, зачем нам ещё кто-то, в нашем уютном тихом доме?

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ IV

 

На авансцене — Богиня и Дьявол.

 

Богиня. Как успехи? Всех осчастливил?

Дьявол. Маменька-то уж точно довольна. Сынок остался при ней, как она и хотела.

Богиня. А сам сынок?

Дьявол. Ему тоже неплохо. Боря теперь у нас половой гигант.

Богиня. Физически — да. А морально? Ты проследил его биографию?

Дьявол. Опять ты за своё! На фига? Он неудачник по жизни, и этим всё сказано.

Богиня. Неудачниками не рождаются. Почему Борис стал таким, ты знаешь?

Дьявол (хмуро). Не знаю и знать не хочу.

Богиня. У Анны, его матери, были слишком завышенные требования к партнёру. Поскольку её муж, отец Бориса, перестал им соответствовать, она с ним развелась. Борис рос без отца, под крылом матери, гипертрофированная любовь которой привела к печальным последствиям. Борю шпыняли в школе все кому ни лень, в классе он был изгоем. И позже, в юношеском возрасте, странности в его поведении служили причиной насмешек со стороны сверстников, в том числе и девушек. А мать исподволь внушала Боре, что без неё он пропадёт, попадёт в когти к какой-нибудь хищнице, хоть и повторяла, как попугай: приведи, мол, хорошую девочку. Вот из него и получилось в результате то, что получилось. А теперь, когда благодаря твоему дару Борис сделался гигантом секса, он изведётся от желания, а выхода его чувства не получат.

Дьявол. Найдёт себе другую. На одной Татьяне свет клином не сошёлся.

Богиня. Маменька другую к нему теперь и на пушечный выстрел не подпустит. И придётся Бореньке пробавляться случайными связями, причём тайком.

Дьявол. Не пойму, чего тебе не нравится? Он хотел стать мачо — он им стал. Теперь для Бори чем больше разнообразия — тем лучше.

Богиня. Со временем Борис превратится в закоренелого циника в вопросах интимных отношений. Может быть, даже в альфонса. Сделает несчастными многих женщин.

Дьявол (машет рукой). А это меня уже не касается.

Богиня. Не желаешь сделать паузу во временном исполнении моих обязанностей?

Дьявол. Ни за что! Я только во вкус вошёл.

Богиня. Если что — помогу выйти.

Дьявол. Не понял… Ты собираешься меня обломать?

Богиня. Нет, просто довожу до тебя информацию. Развлекайся дальше. Кто там у тебя на очереди?

Дьявол. Выбрал методом тыка одну среднестатистическую семью.

Богиня. Понятно. То есть опять не изучил исходные данные. Ни историю, ни психологию…

Дьявол. Времени жалко.

Богиня. Тебе жалко времени? Рассказывай! Сколько лет ты терпеливо выжидал, пока один правитель не прекратит притворяться либералом и не начнёт проявлять свою истинную сущность! В результате в мире появился ещё один махровый диктатор, как будто их без него было мало.

Дьявол. Ты про кого?

Богиня. Сам знаешь.

Дьявол. А, про этого… Жалкий человечишка оказался, неинтересный. Я ему больше не помогаю.

Богиня. Он теперь и без тебя обойдётся. Я, конечно, присматриваю за этим маньяком, но ситуация нравится мне всё меньше. Важно не пропустить момент, когда он задумает совершить необратимый поступок.

Дьявол. Да и пёс с ним! Меня сейчас больше занимает мой новый объект. Муж, жена, дочь-красавица…

Богиня. Надеюсь, никто из них не блещет интеллектом.

Дьявол. То есть?

Богиня. Чтобы у твоих очередных подопытных банально не хватило ума устроить какую-нибудь серьёзную гадость.

Дьявол. Ну, для такого желания большого ума не надо.

Богиня. Не скажи. Воображение конкретного человека не способно выйти за рамки его интеллекта. Вот тебе пример из прошлого: мальчишка из нищей семьи мечтает о новых ботинках из козловой кожи, а лучшим лакомством считает обычные пряники из хлебной лавки, которые достаются ему только по большим праздникам. Как он рисует себе жизнь богача? Пузатый мужик с утра до вечера жуёт те самые дешёвые пряники, а под кроватью у него выстроился целый ряд козловых башмаков. Человеку выше головы не прыгнуть, даже в мечтах.

Дьявол. Я тебя услышал. А теперь навещу своих подопечных.

Богиня. Вперёд и с песней!

 

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

 

Участвуют:

Василий и Нина, супруги

Алёна, их дочь

Тимур, друг Алёны

 

Стандартная квартира с обычной обстановкой — стол, стулья, кресла, стенка. Появляются Василий, Нина и Алёна. Все одеты по-дачному. Василий вносит две объёмистые сумки, Нина ставит на стол две большие банки с какими-то соленьями, Алёна с недовольным видом садится в кресло и возится со смартфоном.

 

Нина. Ох, господи, наконец-то мы дома! Устала.

Василий. Я тоже чего-то притомился.

Нина. Кто у нас голоден?

Василий. Съел бы чего-нибудь.

Нина. Алёнка, а ты?

 

Алёна не отвечает, продолжает смотреть в смартфон.

 

Василий. Алёна! Тебя мать спрашивает!

Алёна (не поднимая глаз, холодно). Я не хочу есть.

Василий. Конечно, с чего бы тебе проголодаться? Ни черта не делала, в гамаке провалялась, всё переписывалась со своим… с этим.

Нина (с укоризной). Вася!

Алёна. Его зовут не "этот", а Тимур. И я не всё время переписывалась. Своей работой тоже занималась.

Василий. Работой? В телефоне?

Алёна. Представь себе, отсталый папенька!

Нина (с укоризной). Алёна!

Василий (Нине). Ты давай ужин готовь.

 

Нина уходит.

 

Василий (Алёне). А с тобой мы ещё поговорим.

Алёна. Когда?

Василий. Потом как-нибудь.

Алёна. Могу и сейчас.

Василий. Конечно, можешь — чай, не перетрудилась.

Алёна. Я вообще не понимаю, зачем нужны эти садово-огородные работы, если всё можно купить в супермаркете или на ярмарке выходного дня.

Василий. А я не понимаю, как можно зарабатывать деньги, целыми днями сидя в телефоне!

Алёна. Представь себе, можно. Это называется таргетология.

Василий. Вот, пожалуйста, ещё и название придумали какое-то иностранное!

Алёна. Зато дело прибыльное.

Василий (закипая). Тогда объясни мне наконец, в чём заключается это твоё дело! А то смотришь на нас с матерью свысока, отсталыми называешь…

Алёна (вздыхая). Я настраиваю скрытую рекламу в соцсетях под интересы конкретных пользователей. Доступно?

Василий. Баловство одно. "Реклама", "пользователи"… Это Тимур тебя пользует во все…

Алёна (в ярости). Что ты имеешь против Тимура?

Василий. Он тебе не пара!

Алёна. Потому что кавказец, да?

Василий. Нет, не поэтому!

Алёна. А я думаю, что как раз поэтому. Так вот, папочка, я буду общаться с тем, с кем захочу!

Василий. Я тебе запрещаю встречаться с Тимуром!

Алёна. Три раза "ха-ха-ха"! У тебя нет права мне что-то запрещать. Я давно уже совершеннолетняя, и я полностью дееспособна.

 

Появляется Нина, на ней надет передник, она несёт тарелку с пельменями и соусник.

 

Нина. Что за шум у вас тут? Нашла в морозилке пельмени, наварила… (Ставит посуду на стол.) Садись, Вася.

 

Василий садится за стол.

 

Алёна. Папе не нравится Тимур.

Нина. Ой, а почему? Он такой красавчик, на какого-то артиста похож.

Василий (с досадой). Тьфу, две дуры!

Нина (с укоризной). Вася!

Алёна (вставая). Ну всё, с меня хватит!

Василий. Ты куда?

Алёна. Гулять! (Уходит.)

Василий (стучит кулаком по столу). Не смей встречаться с Тимуром!!!

Нина (с укоризной). Вася!

 

Василий с мрачным видом ест пельмени. Нина стоит и смотрит на него.

 

Василий (глядя на Нину). Что?

Нина. Вась… Зачем ты так с Алёнкой?

Василий. Не нужны мне в моём доме всякие… понаехавшие с гор (Машет рукой, ест.)

Нина. Вась… У Тимура родня богатая.

Василий. Ещё бы! Они все в деньгах купаются, кровопийцы!

Нина. Ну и чего плохого, если Алёнка выйдет замуж за обеспеченного?

Василий. Что-о-о?! Замуж? Только этого не хватало!

Нина. Дочка будет как сыр в масле кататься.

Василий. Хрен, а не сыр! Ты что, не знаешь, какие у них обычаи? Запрёт жену в доме, заставит готовить и детей рожать, а сам будет и дальше девок охмурять, по борделям деньгами сорить.

Нина. Прямо уж!

Василий. Не "прямо уж", а так и будет! А потом попадётся на чём-нибудь, его и посадят. Хотя нет, родня отмажет, денег занесёт кому надо.

Нина. Вась…

Василий. Не васькай! Дай пожрать спокойно.

 

Нина, качая головой, уходит. Василий ест, потом раздражённо бросает вилку.

 

Василий (злобно). Ишь ты, Тимур! И его команда… Не приведи судьба такого в зятья заполучить. Джигит хренов!

 

Занавес закрывается. На авансцену с разных сторон выходят Алёна и Тимур. Он одет "дорого-богато".

 

Алёна (радостно). Привет, Тимурчик!

Тимур. Ай, красавица! (Раскрывает объятия). Иди ко мне, да?

 

Тимур и Алёна обнимаются и целуются.

 

Тимур (шутливо). Я тут решил одной девушке подарок сделать. (Достаёт из кармана коробочку.)

Алёна (кокетливо). Какой девушке?

Тимур. Да есть тут одна, свежая, как утренняя роса, нежная, как лепесток розы… Не знаешь, как её зовут?

Алёна. Знаю, но не скажу!

Тимур. Ай, вспомнил, слушай! Алёна, Алёна её зовут, да? (Вручает Алёне коробочку.)

 

Алёна открывает коробочку, достаёт кулон на цепочке.

 

Алёна. Какая прелесть! Спаси-и-ибо, дорогой. (Целует Тимура.) Надень его на меня сам, пожалуйста.

Тимур (надевая кулон на Алёну). Одного спасибо мало будет.

Алёна. Я понимаю, милый.

Тимур. Поедем ко мне, слушай.

Алёна (кокетливо). И чем мы у тебя займёмся?

Тимур. Отец хочет на тебя посмотреть.

Алёна (растерянно). Что, прямо сегодня? Тимур, я ещё не готова… морально.

Тимур. Готова — не готова, а преставиться надо.

Алёна (удивлённо). Что-что?

Тимур. Преставиться моим родителям.

Алёна (подавляя смешок). Тимурчик, не преставиться, а представиться! Познакомиться то есть.

Тимур. Ну да, познакомиться! Когда познакомишься? И со своими папой-мамой когда познакомишь?

Алёна (мнётся). Потом.

Тимур. Когда потом, слушай? Чего ждать?

Алёна. Давай где-нибудь через недельку. Я послезавтра улетаю на четыре дня в Будву, а когда вернусь…

Тимур (удивлённо). Куда улетаешь?

Алёна. В Будву. Это Черногория.

Тимур. Зачем?

Алёна. Там будет сейшн… ну, типа симпозиум по рекламе в соцсетях. Меня пригласили как начинающего спеца. Знаешь, какой там жёсткий отбор?

Тимур (хмурясь). И ты полетишь одна?

Алёна. А с кем же, интересно?

Тимур (строго). Нельзя!

Алёна (растерянно). Что — нельзя?

Тимур. Ты — моя женщина, тебе одной лететь нельзя!

Алёна. Вообще-то я пока не твоя женщина… не твоя жена!

Тимур. Но скоро ей станешь, да? Я не допущу, чтобы моя женщина путалась со всякими… как их… кряквами!

Алёна. С какими ещё кряквами?

Тимур. Ну, с такими парнями, которые думают, что они самые умные, слушай! Изобретают всякое… (Показывает руками.) продвинутое.

Алёна. А-а… Может быть, креаклами?

Тимур. Креаклами, кряквами — какая разница, да?

Алёна (сердито). Я вообще-то собираюсь там работать, а не путаться с парнями!

Тимур. Когда станешь моей женой, тебе вообще не надо будет работать, слушай. Я тебе всё обеспечу. Деньги, наряды, камешки с золотом, машины — всё будет твоё!

Алёна. Ну, уж это мне решать, буду я работать или нет.

Тимур. Нет, мне! Я — мужчина, я — главный в семье!

Алёна. Ах, вот как ты заговорил?! Не успел ещё предложение сделать, а уже командуешь! Невольницу из меня сделать хочешь… или, может, наложницу? Знаю ваши штучки…

Тимур (угрожающе). Какие-такие наши штучки? Ты что-то имеешь против моего народа?

Алёна. Не против народа, а против твоих средневековых взглядов.

Тимур. Каких-таких сренде… средневековых?! Значит, я тебя не устраиваю?!

Алёна. Такой, какой ты сейчас — однозначно не устраиваешь.

Тимур. А я себя такой устраиваю! И тебе придётся привыкнуть!

Алёна. Привыкнуть? Мне?! Знаешь, а катись-ка ты на все четыре стороны! (Снимает цепочку с кулоном, швыряет Тимуру, быстро уходит.)

Тимур. Алёна, стой! Стоять!.. Ш-ш-шайтан! Даже эта меня не слушается! (С горечью.) Конечно, я ведь младший в семье, да? И Алёна это знает! (Следящий свет направляется на лицо Тимура, он молитвенно складывает руки.) Всемогущий! Сделай так, чтобы меня все уважали! Все-все, кто есть вокруг! (Уходит.)

 

Занавес открывается. Прежняя обстановка. Установлена гладильная доска, Нина гладит на ней бельё, что-то напевает. Появляется недовольная Алёна.

 

Нина. А-а, пришла! Алёнка, ты бы помирилась с отцом.

Алёна (холодно). А мы разве с ним в ссоре?

Нина. Конечно. Почему ты его не послушалась и убежала?

Алёна. Мама, ну хоть ты-то не начинай! Мне надо опять популярно объяснять, что я имею право поступать так, как считаю нужным? Мало мне претензий Тимура…

Нина. А что не так с Тимуром?

Алёна. Раскомандовался! То нельзя, это нельзя, одна никуда не ходи…

Нина. Ну, у них так принято.

Алёна. Мало ли что у кого принято!

Нина. Прав был папа — запрёт тебя твой Тимур в четырёх стенах, и будешь сидеть куковать, дальше кухни и детской носа не высунешь.

Алёна. Детской! Только этого не хватало!

Нина. Ты что, не хочешь детей?

Алёна. Хочу, но…

 

Появляется Василий.

 

Василий. Никаких "но"! Семья без детей — не семья!

Алёна (вздыхает). Ещё один…

Нина. Алёна…

Василий. С этим Тимуром тебе, конечно, нечего путаться, но замуж ты рано или поздно выйдешь.

Алёна. Папа, это моё дело!

Василий. Выйдешь, выйдешь! А в каждой семье должны быть дети. И чем больше, тем лучше. Таковы наши традиционные ценности.

Алёна. Оба-на! Папа, ты серьёзно?

Василий. Серьёзней некуда.

Алёна. Да вы с Тимуром два сапога пара!

Нина (с укоризной). Алёна!

Василий. Чтобы я больше не слышал о Тимуре! Всё, точка!

Алёна. Господи… (Поворачивается лицом к залу. Следящий свет направляется на неё.) Господи! Сделай так, чтобы мой отец вообще ни во что не вмешивался!

 

Затемнение.

 

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Свет. На сцене — один Василий, он с отсутствующим выражением лица сидит в инвалидном кресле. Появляется Нина, несёт в руках тарелку с супом.

 

Нина (ласково). Ну вот, Васенька, сейчас будем кушать. Проголодался? Конечно, проголодался!

 

Нина придвигает к креслу Василия стул, садится, кормит его супом с ложки. Появляется Алёна, она одета как на свидание.

 

Алёна (Нине). Как отец сегодня?

Нина. Хорошо! На балконе посидел, воздухом подышал. Видишь, с каким аппетитом кушает. (Суёт ложку Василию в рот.) Ам! Молодец!

Алёна. Ладно, я пошла… Пока, папуля! (Машет рукой.)

Нина. Ты сегодня не поздно? Вечером надо будет отца помыть, поможешь мне.

Алёна. Помоем, помоем… Дима обещал устроить папу в хороший санаторий.

Нина. Дай бог ему здоровья… (Вздыхает.) Славный Дима человек, достойным мужем тебе будет.

Алёна. Не говори так — сглазишь.

Нина (отвернувшись). Тьфу-тьфу-тьфу! А Тимур-то тебя не преследует?

Алёна. Тимур вообще куда-то пропал — не видно, не слышно…

 

Звонок в дверь.

 

Нина. Дочка, открой, пожалуйста.

Алёна. Ага.

 

Алёна уходит. Вскоре возвращается — крайне удивлённая, отступает назад, а на неё наступает старый и дряхлый Тимур, опираясь на палку.

 

Алёна. Вам кого?

Тимур (старческим голосом). Тебя, красавица! Не узнаёшь, да?

Алёна. Вы кто?!

Тимур. Тимур я!

Алёна. Вы… Вы его дедушка?

Тимур (злобно). Какой дедушка, слушай? Я сам и есть!

Алёна. Неправда! Это какой-то дурацкий розыгрыш!

Тимур. Розыгрыш-мозыгрыш! Заболел я, да? Видишь, как сразу постарел!

Алёна. Чем заболел?

Тимур. Откуда знаю, слушай? Врачи — и те руками разводят.

Нина. Господи, ужас какой!

Тимур. Кулончик давай!

Алёна. Кулончик? Я же тебе его вернула, ещё тогда…

Тимур. Не вернула!

Алёна. Вернула! Ты не помнишь, что ли?

Тимур. Не помню! Склероз! А ещё артрит и гипертония! Я ведь теперь старый, ста-а-арый! Зато все уважать стали, даже Адам, старший брат — ты, говорит, Тимур, у нас аксакал! (Рыдает.)

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ V

 

На авансцену с разных сторон выходят Богиня и Дьявол.

 

Богиня. Как там было?.. Благими намерениями вымощена дорога в ад, да?

Дьявол (хмуро). Ерунда! Слова человечишки, какого-то англичанина.

Богиня. Но это правда!

Дьявол. Частный случай.

Богиня. Повторяющаяся частность становится закономерностью.

Дьявол. Думаешь, я сдамся? Ни за что! Просто до сих пор мне не очень везло. (Подозрительно смотрит на Богиню.) Или ты потихоньку вмешиваешься в мой промысел?

Богиня. За кого ты меня принимаешь? Уговор есть уговор.

Дьявол. Попробую поработать с военными.

Богиня. Ты ведь уже работал с технарём. И что в результате получилось, напомнить? У военных и у технарей схожий менталитет.

Дьявол. Технари — упёртые фанатики.

Богиня. А военные — нет?

Дьявол (задумывается). Ну, не обязательно с военными… Можно взять сотрудников спецслужб.

Богиня (качает головой). Час от часу не легче!

Дьявол. А что? (Воодушевлённо.) С одной стороны — они какие-никакие интеллектуалы. А с другой стороны — хитрые. Придумывают разные разводки, многоходовки…

Богиня. Опять судишь по фильмам? Поменьше их смотри.

Дьявол. Это полезно и познавательно.

Богиня. В отдельных случаях — да. Но не сто́ит делать подобный способ познания основным. Ты же не будешь изучать по художественному кино казаков или трактористов!

Дьявол. При чём тут казаки и трактористы?

Богиня (вздохнув). Уже ни при чём... Дать тебе совет?

Дьявол. Ну?

Богиня. Ищи высоконравственных одиночек.

Дьявол. Ничего себе! Разве таковые ещё есть? Симеон Столпник и Серафим Саровский остались в прошлом. Или ты имеешь в виду Агафью Лыкову?

Богиня. Нет, Агаша — моя. Её душа — подлинная жемчужина.

Дьявол (морщится). Вот и цацкайся с нею… Она мне совершенно не интересна.

Богиня. Неудивительно.

Дьявол. А насчёт души-жемчужины я бы с тобой поспорил. Одного и того же человека разные люди могут воспринимать и как злодея, и как праведника. Думаешь, у того же Пол Пота не было почитателей?

Богиня. Ты ещё себя в пример приведи!

Дьявол (не слушая). Или, скажем, Ганди — его кое-кто ненавидел, иначе разве его бы убили?.. (Осекается.) Подожди… Что значит "себя в пример"?

Богиня. Ну, ты тоже в каком-то смысле человек.

Дьявол (сердито). В каком смысле?

Богиня. В таком же, в каком и я — по своему образу. Чего ты завёлся?

Дьявол. Не люблю подколок в свой адрес.

Богиня. Зато обожаешь, когда подкалывают людей, которые не могут ответить.

Дьявол. Конечно, это ведь так забавно!

Богиня. Обхохочешься.

Дьявол. В общем, совет твой я понял. Но следовать ему не буду, уж не обессудь.

Богиня (усмехаясь). Ещё бы!

Дьявол. Всё-таки вернусь к своему плану. Есть у меня на примете одна подходящая семейка. Муж — военнослужащий, а жена — сотрудница "конторы".

Богиня. Ничего не скажешь, гремучая смесь! Гляди там… аккуратней.

Дьявол. Не учи учёного.

 

КАРТИНА ПЯТАЯ

 

Участвуют:

Иван и Тамара, супруги

Георгий, их сын

Полина, подруга Георгия

 

Квартира со стандартной обстановкой — мягкая мебель, стол и т.д. На диване сидит Георгий, рядом с ним — ноутбук. Георгий с озабоченным видом производит какие-то операции на ноутбуке. Затем раздражённо захлопывает крышку.

 

Георгий. Ч-чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Вот гадство!

 

Георгий вскакивает с дивана, расхаживает взад и вперёд, бормоча ругательства. Потом вынимает из кармана смартфон, набирает номер.

 

Георгий (по смартфону). Пузырь?.. Здоро́во. Как житуха?.. Понятно. Слушай, у меня к тебе дело на кучу бабок… небольшую кучку. Можешь одолжить пятьдесят косарей на недельку? Лучше сотню… Надо… Чего, прямо пустой?.. На неделю всего… А, вон оно как… Окей, забей. Бывай. (Завершает звонок.) Врёт ведь, паскуда прижимистая! (Набирает другой номер.) Привет, Митяй! Сразу вопрос в лоб: как у тебя с баблом?.. Нужно, раз спрашиваю… Ладно, ладно, не заводись!.. Да не лезу я в твои дела!.. Мне просто мани-мани срочно нужны… Сотня штук, отдам через неделю… максимум через две… (Слушает.) Что?! Сколько процентов?! Да иди ты в жопу, ростовщик хренов!.. Вот сам и возьми микрокредит! Заодно подотрись им! (Завершает звонок.) Вот жмот!!!

 

Георгий садится на диван, открывает ноутбук, что-то делает. Звонит смартфон.

 

Георгий (глядя на дисплей, испуганно). Уй-ё! (Сбрасывает звонок.)

 

Смартфон звонит снова. Георгий неохотно отвечает.

 

Георгий. Да?.. Ага, здрасьте… Я не сбрасывал!.. (Слушает.) Да-да, я помню… Через неделю отдам… Через неделю, говорю!.. Нет, без дураков… Честное благородное слово… Хорошо… Хорошо, говорю! (Завершает звонок, сидит какое-то время в раздумьях, с озабоченным лицом.) Вот влип! Что же делать? (Встаёт, выходит на середину, лицом к залу. Следящий свет направляется на его лицо.) Создатель, не знаю, как тебя называть — Яхве, Аллах, Будда, Аматэрасу… Сделай так, чтобы у меня никогда не заканчивались деньги!

 

Георгий садится за ноутбук, что-то делает. Появляется радостная Полина.

 

Полина. Жоржик!

 

Полина подбегает к Георгию, обнимает его и целует. Тот неохотно отвечает.

 

Полина. Ты чего такой, будто крысу съел?

Георгий. Ничего.

Полина. Я же вижу!

Георгий. Эх… Мимо бабок пролетел.

Полина. А-а-а… (С укоризной.) Опять на форексе играл?

Георгий. Не играл, а торговал!

Полина. Доторговался! И много просрал?

Георгий (мрачно). Немало. Новый советник оказался фуфлом! А я за него отвалил немерено…

Полина. А не надо пользоваться торговыми советниками! Качественными ведь никто ни с кем не делится — дураков нет. Нормальных советников для себя делают, чтобы себе бабки качать. А продают именно фуфло, разводить лохов вроде тебя.

Георгий. Спасибо за ценную инфу!

Полина. Обращайся. Зато у меня радость.

Георгий. Я уже понял по твоему виду.

Полина. Прикинь, заказали мне одну прогу, я её сварганила много раньше дедлайна и ещё бонусы получила!

Георгий. И сколько тебе заплатили?

Полина. Два лимона!

Георгий. Охренеть! Да ты у нас богатенькая буратинка! Поль, слушай, одолжи, а? Мне всего-то сотня нужна.

Полина. Я так и знала… Нет, Гошенька, не одолжу. Ты опять профукаешь бабки на своём форексе.

Георгий. Да на мне висит долг! Я хотя бы его отдам.

Полина. Кому задолжал-то?

Георгий. Чуваку одному… опасному.

Полина. Ясный перец. Раз чувак ссужает деньги — значит, опасный.

Георгий. Ну, так как?

Полина. Я подумаю.

 

Появляется Тамара.

 

Тамара (радостно). Полиночка!

Полина. Здрасьте, Тамара Евгеньевна.

Тамара. Здравствуй, здравствуй! Вот хорошо, что ты к нам пришла. Как твои дела?

Полина. Нормально, спасибо.

Георгий. Даже слишком нормально.

Тамара. А можно поподробней?

Полина. Я выполнила досрочно крупный заказ, и мне за него хорошо заплатили.

Тамара. Какая же ты умница! (Георгию.) Егорка, ты бы брал пример с Поли. И работа у неё интересная, и платят за неё достойно. Не то, что эти твои валютные спекуляции…

Георгий. Не спекуляции, а торговля.

Тамара. Спекуляции и есть. Раньше за такое срок давали.

Георгий. Ой, мам, ты ещё скажи — расстреливали!

Тамара (кивает). Бывало — и расстреливали. Дело Рокотова, Файбишенко…

Георгий. Ага, ещё Синявского с Даниэлем вспомни.

Тамара. Это совершенно из другой оперы. Ты плохо знаешь историю. Синявский и Даниэль были писателями, а их произведения напечатали за рубежом…

Полина. Извините, Тамара Евгеньевна, мне уже пора. (Георгию.) Я пойду. Напиши мне ближе к вечеру, договоримся.

Тамара. До свиданья, Поленька!

Полина. Пока-пока!

 

Полина уходит. Георгий садится на диван, открывает ноутбук.

 

Тамара (строго). Оторвись на минутку от компьютера! О чём вы собираетесь договориться с Полиной?

Георгий. О чём… о встрече.

Тамара. А сейчас нельзя было обсудить?

Георгий. Нет, нельзя. Полька не знает, как у неё сложится…

Тамара. Она по-прежнему занимается написанием программ?

Георгий. А с чего бы ей менять род занятий, если у неё это хорошо получается? Вот и выполняет заказы разных фирм по созданию софта.

Тамара. Наверняка ещё и чем-нибудь незаконным подрабатывает.

Георгий (удивлённо). С чего ты взяла?

Тамара. Я слишком хорошо знаю подобных людей. У нас с такими специальный отдел работает. (С металлом в голосе.) Разорви с нею отношения.

Георгий (растерянно). А?..

Тамара. Разорви с Полиной отношения!

Георгий. Мать, ты чего?.. Совсем ку-ку?!

Тамара. Не груби!

Георгий. Ты же только что нахваливала Польку, в пример ставила!

Тамара. Необходимо было усыпить её бдительность.

Георгий. А-а-а, понятно. Очередная конторская разводочка…

Тамара. Что ты вообще знаешь? Хипстеры, особенно в сфере информационных технологий — самая опасная публика. Без идеалов, без убеждений! Работают на того, кто больше заплатит. А в наше время, когда на кону стоит информационная безопасность государства…

Георгий. У-у-у, всё-всё, дальше я знаю! Интернет — продукт ЦРУ, айтишники — иностранные агенты, мировая закулиса не дремлет…

Тамара. Прекрати ёрничать! Это не смешно, а крайне серьёзно!

Георгий. Я не смеюсь, а пла́чу.

Тамара. И повторяю в третий раз — расстанься с Полиной. А то отцу пожалуюсь. У него, сам знаешь, разговор короткий.

Георгий (злобно). Ещё бы не знать! Кирзач с погонами!

Тамара. Не смей так называть отца!

 

Затемнение. Тамара выходит на авансцену. Следящий свет направляется на её лицо.

 

Тамара (истово). Боже милостивый! Сделай мир чище! Пусть в нём не будет таких, как Полина! Программистов, экономистов и прочих подобных элементов!

 

Свет. Тамара уходит. Георгий сидит за компьютером. Звук входящего сообщения. Георгий берёт смартфон, смотрит на дисплей.

 

Георгий (с досадой). Ах ты, жадюга Полька! Тачку ей захотелось прикупить! А на меня какой-то сотни жалко! Может, и правда послать её на хер, как мать говорит?

 

Появляется Иван.

 

Иван. Смир-р-рно!

 

Георгий вздрагивает, вскакивает на ноги.

 

Георгий. Фу-у-у, папа, ты меня напугал!

Иван. Боец всегда должен быть готов к неожиданностям.

Георгий. Но я-то не боец! А ты даже не в форме.

Иван. Да, я переоделся в "гражданку", но я всегда остаюсь офицером.

Георгий. Ещё бы… Пап!

Иван. Что?

Георгий. Мне нужны деньги.

Иван. Всем нужны деньги. Сколько?

Георгий. Ну… хотя бы тысяч пятьдесят.

Иван. Ничего себе "хотя бы"! Зачем?

Георгий. Я задолжал.

Иван. Понятно (Садится на диван.) Опять потратился на эту свою биржу?

Георгий. Мне просто не повезло.

Иван. Везение — выдумка болтунов-философов. Не дам!

Георгий. Ну, пап… Тебе жалко, что ли?

Иван. У меня нет лишних денег. И потом…

Георгий (перебивает). У вас там такие откаты идут…

Иван (в ярости). Что-о-о?! Что ты сказал?

Георгий (смущённо). Я имею в виду — премии…

Иван. Молчать! Ты произнёс слово "откаты", я своими ушами слышал. Дискредитацией занимаешься? Не потерплю!

Георгий. Пап…

Иван. Значит, так, рядовой запаса Макеев. Сейчас же пойдёшь и заключишь контракт. Людей катастрофически не хватает, а он на нашей с матерью шее сидит, ножками болтает, пока другие… гм… (Осекается.) Заодно и денежное довольствие сразу получишь, вот и будет, из чего выплатить долг. Шагом марш!

Георгий. Отец…

Иван. Шагом марш, я сказал!

 

Георгий уходит. Иван выходит на авансцену. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Иван (истово). Отец-вседержитель! Даруй нам пушечное мясо… то есть пополнение в живой силе! Какое угодно! Любые сгодятся! Лишь бы побольше!

 

Затемнение.

 

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Свет. Появляется Тамара, у неё в руках блокнот и карандаш. Она с озабоченным видом садится на диван, что-то пишет, что-то вычёркивает в блокноте.

 

Тамара. Так… Стиральный порошок есть у Антоновых, но им нужен чай в пакетиках… Чай можно достать в подвальном магазинчике, но расплачиваться придётся туалетной бумагой… А где её взять? Может, в угловом есть? Только вот что они за неё захотят?..

 

Появляется Георгий. Сверху падает дождь из денежных купюр.

 

Георгий. Ч-ч-чёрт!

Тамара. Гоша, ты бы лучше не выходил из своей комнаты. Иначе у нас опять денежный потоп будет. А убирать мне…

Георгий. Мам, ну я же не могу безвылазно сидеть в этой конуре!

Тамара. Ничего, потерпишь. Наши уже разбираются с твоей напастью, учёных подключили…

Георгий. Пока они разберутся… Главное — теперь никакого толка от этих бумажек! Экономики нормальной нет, деньги ничего не сто́ят, все перешли на натуральный обмен…

Тамара. Учёные всё выяснят.

Георгий. Выяснят они, как же… Мистика какая-то! Интернет исчез, мобильники превратились в куски пластика… и ещё Полина куда-то пропала.

Тамара. Никуда она не пропала. Я её видела, она работает уборщицей в "Незабудке".

Георгий. Это в забегаловке, которая за углом?

Тамара. Да. За кормёжку…

Георгий. Ясень пень, не бесплатно… Вот хрень, а? Откуда всё это взялось?

 

Появляется Иван, он в очень скверном настроении.

 

Иван. Здравия желаю… Пожрать чего-нибудь дадите?

Тамара. Вань, что случилось? На тебе лица нет!

Иван (в ярости). Что, что! Горы трупов на передовой! Бульдозером не разгребёшь! А они всё прут и прут из тыла, как муравьи! Уже девать некуда!

Георгий. Кто прёт-то?

Иван. Пополнение… твою мать!!! Сплошь инвалиды, пьянь и наркоши! Мрут, как мухи, а толку — накося, выкуси! (Показывает кукиш.)

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ VI

 

На авансцене стоит Богиня, скрестив руки на груди. Она недовольно смотрит в сторону кулисы, откуда появляется смущённый Дьявол.

 

Богиня. И как прикажешь это понимать?

Дьявол (хмуро). Бывает. Перестарался.

Богиня. Ничего себе "перестарался"! Мне пришлось менять реальность! Перекраивать ткань мироздания, чтобы ликвидировать последствия твоих художеств! Ты не просто угробил экономику — ты фактически пустил историю вспять! Могла запуститься цепная реакция, которая вызвала бы гибель целого мира.

Дьявол. Меня же попросили подопечные…

Богиня. Во-первых, они думали, что просят меня. Во-вторых, нельзя потакать ил любым желаниям, даже если они идут от души.

Дьявол. Да понял я, понял.

Богиня. Подопечные почти никогда не отдают себе отчёт в том, что последствия их желаний могут быть катастрофическими. Кроме того, подсознательно они вовсе не надеются на их осуществление.

Дьявол. Откуда знаешь?

Богиня. Как будто у тебя нет доступа к людскому подсознанию.

Дьявол. Есть, но…

Богиня. Тебе просто лень туда влезать, да?

Дьявол. Ну-у-у…

Богиня. Да или нет?

Дьявол. Да!

Богиня. В таком случае хватит с тебя.

Дьявол. Дай мне ещё три попытки!

Богиня. Три?! Не дам. В лучшем случае — одну.

Дьявол. Две.

Богиня. Мы с тобой на базаре, что ли?

Дьявол. Обещаю, что на двух успокоюсь.

Богиня (задумывается). Хорошо. Сначала получишь одну попытку. Если мне не придётся вмешиваться, чтобы спасти вселенную — ещё одну.

Дьявол (потирает руки). Идёт!

Богиня. Объект уже выбрал?

Дьявол. С охлосом больше иметь дело не буду. Займусь одним очень богатым типом, крутым дельцом. Уж он-то наверняка отдаёт себе отчёт в своих желаниях, поскольку на нём лежит ответственность. И его близкие тоже.

Богиня (качает головой). Вот уж совсем не обязательно!

Дьявол. Увидим.

 

КАРТИНА ШЕСТАЯ

 

Участвуют:

Фарид и Зинаида, супруги

Лилиана и Артур, их дети

 

Занавес открывается. Интерьер гостиной роскошного особняка с кричащей обстановкой — хрустальные люстры, зеркала, золочёная мебель: кресла, диван, журнальный столик. Артур, одетый в костюм с галстуком, сидит в кресле за столиком. Он просматривает что-то на планшете, время от времени отпивая кофе из изящной чашечки. Появляется Лилиана.

 

Лилиана. Привет, братик!

Артур (отвлекаясь от планшета). О! Картина Репина "Не ждали"!

Лилиана. Так уж прямо и не ждали?

Артур. Родители, во всяком случае, не обсуждали твой приезд.

Лилиана. Я не удивлена. (Подходит к Артуру, целует его в щёку, садится напротив.)

Артур. Как я понимаю, с карьерой у тебя там (Показывает большим пальцем назад.) не сложилось.

Лилиана. Возникли временные трудности.

Артур. Ты же знаешь, сестричка — нет ничего более постоянного, чем временное.

Лилиана. Спорный вопрос.

Артур. Чем собираешься заниматься здесь?

Лилиана. Придумаю, не проблема.

Артур. Имей в виду: на папину помощь не рассчитывай.

Лилиана. Если ты помнишь, я и сбежала из-за чрезмерной папиной опеки. Он может не волноваться, ждать от него милостей не собираюсь.

Артур. Папа и не волнуется. Волноваться — значит поддаваться эмоциям. А эмоции деструктивны и отвлекают от дела.

Лилиана (усмехается). Прямо слышу папин голос. Да только эмоции иногда и над ним берут верх.

Артур. Это исключения, которые только подтверждают правило.

Лилиана. А ты изменился, братец.

Артур. В лучшую сторону или в худшую?

Лилиана. На отца стал похож.

Артур. Это комплимент? Или…

Лилиана. Или.

Артур. Да, мне известно твоё мнение о папе. Поосторожней с ним.

Лилиана. С ним — в смысле с отцом или со своим мнением о нём?

Артур. В обоих смыслах.

Лилиана. Угрожаешь?

Артур. Предупреждаю.

Лилиана. Спасибо, как-нибудь обойдусь без твоих предупреждений. Наш отец — не тот человек, который вызывает у меня пиетет или дрожь в коленках.

Артур. Лиля, ты его презираешь?

Лилиана. Не то чтобы презираю…

Артур. Или недооцениваешь.

Лилиана. А ты явно переоцениваешь. Помнишь историю с дачей в Заречье?

Артур. Смеёшься? Мне тогда было года два.

Лилиана. А мне было четыре, но дело не в возрасте. Со временем я кое-что поняла. Поучительный был случай.

Артур. Даже интересно. И что же ты поняла?

Лилиана. Отец запал тогда на государственную дачу, на которой в советские времена жил "сам" (Показывает вверх). И приложил массу усилий, чтобы заполучить эту дачу себе.

Артур. Ну и что?

Лилиана. К тому времени у отца уже была возможность приобрести огромный участок и воздвигнуть на нём что-то вроде таких вот хором (Обводит руками вокруг.), а ему приспичило заиметь дурацкую совковую развалюху! Паркет рассохся, участок зарос, камин зажигать запрещено из соображений пожарной безопасности…

Артур. Сейчас-то мы живём как раз в новых хоромах.

Лилиана. Правильно! А почему отец ещё тогда их не воздвиг, а? Потому что для него важен был статус, понимаешь? И в то время развалюха, по папиному мнению, являлась статусной, потому что на ней, видите ли, обитал чрезвычайно уважаемый человек! Это сейчас всем плевать…

Артур. Не пойму, к чему ты ведёшь.

Лилиана. Я же говорю — на отца стал похож. У него очень узкий кругозор. Или горизонт, если угодно.

 

Появляется Зинаида. При виде Лилианы испуганно улыбается.

 

Зинаида. А-а-а, дочка приехала!

Лилиана. Здравствуй, мама.

 

Зинаида и Лилиана целуются.

 

Зинаида. Ты надолго к нам?

Лилиана. Какое-то время поживу. А что?

Зинаида. Да нет, ничего…

Лилиана. Отец будет недоволен, да?

Зинаида. Ну что ты? Наоборот, обрадуется.

Лилиана. Ну да, так обрадуется, что опять начнёт тебя гнобить и попрекать, а ты будешь плакать втихомолку.

Зинаида. Лилечка, ну зачем ты так? Папа по тебе очень скучал.

Лилиана. Значит, теперь излечится от скуки. Кстати, где он?

Зинаида. У себя в кабинете, работает.

Лилиана. Тогда подождём с взаимными приветствиями.

Зинаида. Ты кушать хочешь?

Лилиана. Нет, спасибо. Пойду разберу вещи.

 

Лилиана выходит на авансцену. Следящий свет направляется на её лицо.

 

Лилиана. Я знаю, Создатель, что моё желание тебе не понравится. Но я ничего не могу с собой поделать. Пусть у отца начнутся проблемы! Но только с бизнесом, а не со здоровьем, ладно?

 

Лилиана уходит. Зинаида садится напротив Артура.

 

Зинаида (вздыхая). Даже не представляю, что теперь будет.

Артур. А что?

Зинаида. Боюсь, папа плохо примет твою сестру. А ты ведь знаешь, какой у неё характер — папин! Возмутится и уйдёт.

Артур (хмыкнув). Лиля только что мне сказала, что это я стал похож на отца.

Зинаида. Вы оба удались в папу, но по-разному.

 

Входит Фарид. Зинаида и Артур встают.

 

Фарид. Что за возня была с утра?

Зинаида (робко). Лилечка приехала.

Фарид. А, всё-таки вернулась! Хорошо, пусть пока живёт.

Зинаида. Дорогой… ты бы поговорил с ней…

Фарид. Не о чем мне с нею говорить. Уезжала — меня не спрашивала.

Зинаида. Лилечке пришлось нелегко.

Фарид. А я её предупреждал! Но Лилиана у нас ведь самая умная, всё лучше всех знает. А как хвост прищемили — тут же поджала, в родное гнездо прилетела. Думала — папа поможет. А папа не поможет!

Зинаида (робко). Фарид…

Фарид. Всё, женщина, разговор окончен. Иди к себе.

 

Зинаида выходит на авансцену. Следящий свет направляется на её лицо.

 

Зинаида. Боженька милостивый! Сделай так, чтобы Лилечка больше не уходила из семьи!

 

Зинаида уходит. Фарид садится.

 

Фарид. Садись, Артурчик.

 

Артур садится напротив.

 

Фарид. Ты говорил с Сергеем Михайловичем?

Артур. Говорил, папа. С лоббированием закона возникли трудности. Сергей Михайлович обсудит твоё предложение с другими депутатами фракции, но он не даёт стопроцентной гарантии.

Фарид. Понятно, денег хотят. Узнай, сколько. Этот закон мне нужен как воздух.

Артур. Понял, папа.

Фарид. А как вообще чувствуешь себя в качестве помощника депутата? Никто не наезжает?

Артур. Нормально. В своей тарелке.

Фарид. Вот и хорошо. Кстати, по поводу тарелки. Ты завтракал?

Артур. Ещё нет, тебя ждал.

Фарид. Тогда пойдём позавтракаем.

 

Фарид и Артур встают. Звонок мобильника. Фарид вынимает из кармана смартфон.

 

Фарид. Да?.. Доброе… Что?.. Так… Так… (Слушает, выражение его лица становится злобным.) Что?! Счета тоже?.. И визу?.. Кто их навёл?.. Откуда утечка?! (Слушает.) Какая сейчас ситуация?.. (Слушает.) Ясно… Так, держи меня в курсе! Если что-то новое узнаешь, сразу звони, понял?.. Отбой. (Швыряет смартфон на кресло.) Вот козлы! Вот уроды!!! Выясню, откуда капает — урою на хрен!!!

Артур. Папа, что случилось?

Фарид. Что, что… Какая-то сволочь настучала западникам на мои… теневые действия. Против меня готовятся санкции. Могут арестовать счета и аннулировать визу.

Артур. Кто звонил?

Фарид. Кто надо, тот и звонил. Прикормленный человек там (Показывает большим пальцем назад.) Поставщик инсайдерской информации.

Артур. И что теперь делать?

Фарид. Ничего, разберёмся… (Подозрительно смотрит на Артура.) Ты никому не трепался?

Артур. Никому, что ты!

Фарид. Завяжи со своими ночными клубами.

Артур. Но…

Фарид. Никаких "но"! Шляешься неизвестно где, у девок разных ночуешь… А вдруг тебе подсыпали что-нибудь, и ты всё выболтал?

Артур. Я не пью, ты же знаешь!

Фарид. Подсыпать и в апельсиновый сок можно. Чтобы из дома никуда, кроме офиса, ни ногой, понял?

Артур (угрюмо). Понял.

Фарид. Всё, иди пока завтракай. Мне тут подумать надо.

 

Артур выходит на авансцену. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Артур. Бог всемогущий! Пусть отец перестанет заниматься делами и уйдёт наконец на покой! (Уходит.)

 

Фарид сидит, погружённый в мысли. Потом встаёт, расхаживает взад и вперёд. Выходит на авансцену. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Фарид. Всевышний! Молю тебя, избавь западных лицемеров о беспокойстве на мой счёт! Удали все документы с порочащей меня информацией! (Уходит.)

 

Затемнение.

 

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Свет. Артур, крикливо одетый, лежит и спит на диване. Входит Зинаида, при виде сына всплёскивает руками.

 

Зинаида. Боже мой, опять! (Подходит к Артуру, тормошит его.) Сынок, просыпайся! Вставай! Не ровен час, отец увидит!

Артур (сонным голосом). Не увидит. Он же в следственном изоляторе.

Зинаида. А вдруг его сегодня выпустят, и он вернётся домой? Папа ведь ни в чём не виноват!

Артур. Ага… Не виноват. У нас зря не сажают.

Зинаида. И тебе не стыдно? Пришёл на всё готовенькое…

Артур (садится на диване). Какое готовенькое? Я начал с чистого листа! Зарубежные партнёры вообще про отца как будто забыли. (Зевает.) Зато свои посадили, потому что отец не пожелал с ними делиться…

Зинаида. Ну что ты такое говоришь?

Артур. Говорю как есть.

Зинаида (качает головой). Когда ты только делами занимаешься? Шатаешься где-то, приходишь под утро пьяный.

Артур (потягиваясь). Вчера отмечали удачную сделку…

Зинаида. Сделку, сделку… Одни деньги на уме! Ты бы сходил к папе на свидание.

Артур. А зачем?

Зинаида. То есть как — зачем?! Он же твой папа!

 

Появляется Лилиана.

 

Лилиана (с горькой иронией). А скоро станет дедушкой!

Зинаида. Кто станет дедушкой?

Лилиана. Мой отец и твой муж.

Зинаида (всплеснув руками, испуганно). Ничего не понимаю!

Артур (ухмыляясь). Хе-хе! А я, кажется, понял. От кого залетела-то, сестрёнка?

Лилиана. Какая разница… дядюшка?

Зинаида. Лиля, да объясни толком!

Лилиана (вздохнув). Я сейчас была у гинеколога. У меня срок — пять недель. Так что готовься, мама. (Усмехнувшись.) Теперь никуда не денусь ни я от вас, ни вы от меня. Внука будешь воспитывать. А папа срок отсидит — как раз его в школу поведёт.

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ VII

 

На авансцене — Богиня и Дьявол.

 

Богиня (насмешливо). Хотел как лучше, а получилось как всегда?

Дьявол. А что не так? Дочка забеременела — разве плохо? Папашку её напыщенного посадили за дело, согласись. Чтоб другим неповадно было.

Богиня. И сынок принял эстафету. Парень, которого отец всю жизнь зажимал. Теперь диктата над ним нет, и он совершенно утратит чувство меры. А дочка потом отдаст детёныша на попечение своей матери. Ей ведь он не нужен.

Дьявол. Откуда знаешь?

Богиня. Мне ли не знать!

Дьявол. Гм… Допустим. Так, у меня осталась ещё одна попытка!

Богиня. Последняя. (Ехидно.) Ты уж не оплошай!

Дьявол. Не понимаю твоего скептицизма. Каждый результат моего вмешательства можно рассматривать с разных точек зрения.

Богиня. О, безусловно! Даже интересно, кого ты напоследок выберешь.

Дьявол. Уже выбрал. Самая верхушка ихнего общества.

Богиня (передразнивает). "Ихнего"!.. Подожди! Ты же сказал, что больше не опекаешь этого, как ты его назвал, жалкого и неинтересного человечишку!

Дьявол. Раньше я ему помогал творить зло, то есть в своём истинном качестве. А теперь буду откликаться лишь на его добрые желания.

Богиня. Чего-чего?! У этого — и добрые желания?!

Дьявол. Не существует людей, однозначно плохих или хороших. А кроме того, я же не ограничусь одним этим хмырём.

Богиня. Кого ещё определил в морские свинки?

Дьявол. Смешно. Бабу одну, она там у них третье лицо после главного…

Богиня (брезгливо морщится). Знаю, о ком ты. Алкашка!

Дьявол. Не важно. Ещё имеется дочка хмыря, она занимается проблемами реювенации. Знаешь, что это такое?

Богиня. Знаю, можешь не бросаться умными словами. Попросту говоря, омоложение. Стало быть, папа вознамерился жить долго и счастливо?

Дьявол. Ну да. И ещё участвует один шкет, отпрыск дряхлого регионального лидера. Метит на его место.

Богиня (качает головой). Захватывающий расклад!

 

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

 

Участвуют:

Спиридонов Виктор Викторович, главный

Матешко Варвара Ильинична, третье лицо в администрации

Марина, дочь Спиридонова

Ахрам, сын регионального лидера

 

Занавес открывается. Приёмная в Главной Администрации, обставленная стильной мебелью: кресла, низкий стол, шкафы. В кресле сидит печальная Матешко, время от времени горько вздыхает. Встаёт с кресла, выходит на авансцену. Следящий свет направляется на её лицо.

 

Матешко (истово, со слезами в голосе.) Господи, даруй мне, пожалуйста, полный покой! Но только чтобы мне было сытенько и тёпленько!

 

Возвращается на место, достаёт из сумочки косметичку, смотрит на себя в зеркальце, пытается привести в порядок косметику на лице. Убирает косметичку. Воровато оглядывается, достаёт плоскую флягу, пьёт из неё. Появляется Марина.

 

Марина (с укоризной). Варвара Ильинична!

 

Матешко вздрагивает, торопливо завинчивает флягу, прячет её в сумочку.

 

Матешко (улыбаясь). Мариночка, здравствуй!

Марина. Здравствуйте! Что же вы делаете-то, а? Прямо в приёмной!

Матешко (смущённо). Да я это так, для бодрости духа…

Марина. Отец сразу учует. Он терпеть не может, когда от других спиртным несёт, да ещё от женщины…

Матешко. Ничего, я конфеткой заем. Только ты папе не говори, ладно?

 

Матешко достаёт из сумочки конфету, разворачивает, кладёт в рот.

 

Матешко. Хочешь конфетку? У меня ещё есть.

Марина. Нет, спасибо, я не ем сладкого. (Садится в кресло напротив Матешко). Честно говоря, не ожидала вас здесь увидеть.

Матешко. Мне надо поговорить с Виктором Викторовичем.

Марина. Какие-то проблемы?

Матешко. Хочу попроситься в отставку. Если твой папа согласится, займусь официальным оформлением.

Марина. А что так?

Матешко (вздыхает). Устала я, девочка. Пора на покой. Не так уж много мне, наверное, осталось, надо и для себя пожить.

Марина. Да, я понимаю: слишком большая ответственность…

Матешко (машет рукой). Какая там ответственность! Будто от меня что-то зависит! Просто штампую документы, которые мне спускают сверху… Дело не в этом. Морально тяжело, понимаешь? Интриги, подковёрная борьба, скандалы то и дело вспыхивают. Потому и пью… А, да что обо мне говорить! Расскажи лучше, как у тебя дела.

Марина. У меня неплохо, благодарю.

Матешко. Эликсир получили?

Марина (напрягается, пристально смотрит на Матешко). Какой эликсир?

Матешко (усмехаясь). Марина, я же всё-таки не последний человек. Я знаю, чем ты занимаешься, какую лабораторию возглавляешь. Можешь говорить со мной откровенно.

 

Марина многозначительно показывает пальцем вверх.

 

Матешко. Не волнуйся, прослушки здесь нет.

Марина. Ну, раз так… Эликсир-то получили, только он не очень эффективен… пока. На животных испытывали — вроде работает, а вот на людях…

Матешко. На людях тоже испытывали?

Марина. Пока результат отрицательный. Мрут как мухи.

Матешко. Гос-с-споди, твоя воля! Откуда же берёте подопытных?

Марина. Нам с передовой присылают этих… трёхсотых.

Матешко (качает головой). Бедняги!

Марина. Да от них всё равно никакого толку. Они сами по себе идиоты, раз подписались на отправку в этот ад. А после мясорубки, в которой побывали, возвращаются совсем уж увечные — и физически, и морально. Отбросы!

Матешко (с укоризной). Ну, зачем ты так? Они ведь герои! Жалко их.

Марина. Лично мне ни капельки ни жалко. (Пауза.) Вот и пришла к отцу, чтобы выбить дополнительное финансирование на исследования. Уж и не помню, когда в последний раз его видела.

Матешко. Твой папа очень занят.

Марина. Да, от всех скрывается, даже от меня.

Матешко. Не от хорошей жизни! У Виктора Викторовича хлопот полон рот. Нервничает сильно, прямо боюсь за него. Мало ему трудностей на передовой, так ещё и с Зиндановым проблемы…

Марина. С Зиндановым? Неужто опять взбрыкнул?

Матешко. Наоборот. Совсем плох в последнее время, не ровён час, помрёт. А сынок его, Ахрам, наглеет с каждым днём.

Марина. Это тот сопляк, которого зиндановские подхалимы увешали медальками с головы до ног?

Матешко. Он самый.

Марина. Неужто вознамерился занять отцовский трон?

Матешко. Боюсь даже думать об этом.

Марина. Ничего себе! (Задумывается.) А что, если дать эликсир Зинданову?

Матешко (удивлённо). Мальчишке Ахраму, что ли?

Марина. Нет, старшему, его отцу.

Матешко. Ты же сказала — от эликсира пока мрут.

Марина. Буквально вчера поменяли формулу, готовится очередное испытание. Мои сотрудники надеются на успех. Неужто Зинданов не захочет оказать столь неоценимую услугу самому Виктору Викторовичу? Опробовать на себе новое лекарство, словно врач-герой?

Матешко. А если Зинданов… того?

Марина (пожимает плечами). Сопляк займёт его место. И его очень быстро сожрут. Ахрам ведь избалован, не приспособлен к настоящей борьбе за существование. Одно дело — отметелить ногами безоружного человека в присутствии своих нукеров, и совсем другое — сражаться когтями и клыками за место под солнцем.

Матешко (с укоризной). Злая ты стала, Мариночка.

Марина. Жизнь воспитала… (Звонит смартфон, вынимает его из кармана, отвечает.) Алло!.. Да… Готово?.. Я сейчас не могу… Понятно… Хорошо, скоро буду. (Убирает смартфон.) Из лаборатории звонили. Говорят, новый состав нестабилен, нужно срочно испытывать. Просят присутствовать.

Матешко. Видишь, как тебя ценят!

Марина. Да не ценят, а ответственности боятся. В случае чего можно всё на начальницу свалить — меня ведь не тронут. Варвара Ильинична, если отец появится, передайте, пожалуйста, что я скоро буду.

Матешко. Хорошо-хорошо, не волнуйся, иди!

 

Марина уходит. Матешко какое-то время просто сидит, тяжело вздыхая. Потом достаёт из сумочки флягу, пьёт из неё. Появляется Спиридонов, смотрит на Матешко.

 

Спиридонов (строго). Варвара Ильинична!

 

Матешко давится, торопливо закрывает флягу и прячет её в сумочку.

 

Матешко (испуганно). Ой, Виктор Викторович!

Спиридонов. Вы совсем того? Пьёте прямо у меня в приёмной!

Матешко. Это лекарство…

Спиридонов. Знаю, какое у вас там лекарство! Сорок градусов, не меньше!

Матешко. Простите!

Спиридонов. Бог простит.

Матешко (торопливо). Доченька ваша приходила, Мариночка, только вас не застала…

Спиридонов. Не заговаривайте мне зубы. Дайте сюда!

 

Спиридонов подходит к Матешко с протянутой рукой. Матешко нехотя достаёт из сумочки флягу и отдаёт ему. Спиридонов убирает флягу за пазуху.

Появляется Ахрам, он в полувоенной форме, на груди — куча медалей.

 

Ахрам. Здравия желаю, Виктор Викторович!

Спиридон. Привет, Ахрам. Чего пришёл?

Ахрам. Поговорить, Виктор Викторович.

Спиридонов. Ну, говори.

Ахрам (глядя на Матешко). Женщину не надо!

Матешко (возмущённо). Вот ещё новости!

Спиридонов. Спокойно, Варвара Ильинична. Ахрам, Варвара Ильинична не просто женщина, а очень важная чиновница.

Ахрам (мотая головой). Всё равно не надо!

Спиридонов. Ну, что ты с ним сделаешь? Варвара Ильинична, оставьте нас, пожалуйста.

Матешко (с недовольным видом, в сторону). От горшка два вершка, а уже командует! Наглец! (Уходит.)

Спиридонов. Присаживайся.

 

Спиридонов и Ахрам садятся.

 

Ахрам. Виктор Викторович, вы, конечно, знаете, что мой отец очень плох.

Спиридонов. Мне ли не знать!

Ахрам. И я готов занять его пост.

Спиридонов. Здрасьте-мордасьте! Не рановато ли, юноша?

Ахрам. Я справлюсь, честное слово! Смотрите, сколько у меня наград! (Показывает на свою грудь.)

Спиридонов. Награды ты получил в виде поощрения. Тебе придётся доказать делом, что ты достоин столь высокой должности.

Ахрам. Я докажу!

Спиридонов. Вот подрастёшь ещё немного, тогда и будем решать.

Ахрам. А если… если мой отец… ну, это…

Спиридонов. Договаривай, договаривай!

Ахрам. Ну, вы понимаете…

Спиридонов (качает головой). Хорошего сынка Зинданов воспитал, ничего не скажешь! Любящего и преданного!

 

Ахрам набычивается и умолкает. Появляется Марина.

 

Марина. Приветики!

Спиридонов. О, Марина! Рад тебя видеть! Как успехи?

Марина. Сейчас расскажу. (Показывает на Ахрама.) Только сначала выгони этого.

Ахрам (возмущённо). Какой я тебе "этот", женщина?!

Спиридонов. Тихо, Ахрам. Марина — моя дочь.

Ахрам (растерянно). Э-э-э… Ух ты… Не знал! Приятно!

 

Ахрам, притворно улыбаясь, встаёт, подходит к Марине, протягивает руку. Марина игнорирует его жест.

 

Спиридонов. Ахрам, пойди погуляй пока. Я тебя потом позову.

Ахрам. Ага! То есть… Есть!

 

Затемнение. Ахрам выходит на авансцену. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Ахрам (истово). Всемогущий! Сделай так, чтобы мы наконец отделились! Совсем самостоятельными стали! Чтобы всякие старые пердуны нами не командовали… и их дочки тоже!

 

Ахрам, злобно глядя на Марину, уходит. Свет.

 

Марина. Сопляк небось просился на место отца, да?

Спиридонов. Да шут с ним. Поделись лучше достижениями. Результаты есть?

Марина. Сегодня впервые удалось получить действующий раствор.

Спиридон (радостно). Неужели?

Марина. Испытали его на одном алкаше с циррозом и гангреной — полностью выздоровел!

Спиридон. Это просто чудо какое-то!

Марина. Да, наука творит чудеса!

Спиридонов. Здо́рово, здо́рово! (Встаёт, ходит взад и вперёд, потирая руки). Но одного удачного опыта недостаточно.

Марина. Разумеется.

Спиридонов (останавливается). Слушай, а что, если опробовать эликсир на Зинданове?

Марина. Ну надо же! Прямо мысли мои читаешь!

Спиридонов (усмехается). Мне ли мысли не читать! Мастерство не пропьёшь, хе-хе!

Марина. Я Варваре Ильиничне то же самое предлагала…

Спиридонов. Стой! Как Варваре Ильиничне?! Когда предлагала?

Марина. Да вот совсем недавно, пока тебя ждала…

Спиридонов (возмущённо). У Матешки нет допуска!!! Как ты смела разболтать ей важнейшую тайну?

Марина. Да Матешко всё знает! Она же третий человек в администрации!

Спиридонов (ухватившись за голову). Если знают двое, знает и свинья!

Марина. Я смотрю, ты совсем параноиком стал. И на активном долголетии подвинулся.

Спиридонов (веско). Я должен жить вечно! Или, по крайней мере, очень долго! И править тоже долго! Без власти я просто не выживу. А как удержать власть, когда… когда…

Марина. Что "когда"?

 

Затемнение. Спиридонов выходит на авансцену. Следящий свет направляется на его лицо.

 

Спиридонов (истово). Боже, боже, боже!.. Пусть меня все любят! Ты понял? Хочу быть охвачен всеобщей любовью! Остальное само приложится!

Голос Дьявола (по трансляции). Будь по-вашему, людишки!

 

Занавес.

 

ИНТЕРМЕДИЯ VIII

 

На авансцену выходит Богиня.

 

Богиня (сердито). Ну? Долго мне тебя ждать?

Голос Дьявола (за сценой). Сейчас, сейчас, минутку!..

 

Богиня качает головой, ждёт. Появляется запыхавшийся Дьявол. Богиня, уперев руки в боки, недовольно смотрит на него.

 

Дьявол (делая успокаивающие жесты). Всё-всё, последствия ликвидированы! Необдуманные действия, вызванные людскими пожеланиями, отменены. Повреждённые элементы мироздания возвращены в исходное состояние… почти все.

Богиня. А нельзя было взять и как-нибудь сразу не совершать эти действия?

Дьявол. Откуда мне знать, к каким результатам приведёт осуществление людских чаяний? Я ведь выполняю их буквально!

Богиня. И в результате бедная Варвара Матешко буквально превратилась в овощ…

Дьявол (перебивает). Она сама хотела полного покоя, и чтобы ей было тёпленько и сытенько! Так и получилось. Не волнуйся, я вернул Варю в прежнее состояние. Может, заодно избавить её от алкогольной зависимости?

Богиня. Не уводи разговор в сторону! Ладно, произошедшее с Матешко особо ни на что не повлияло, хоть она и третье лицо в администрации. А пожелание Ахрама Зинданова? Территория, которую его папаша сделал личной вотчиной, отделилась от земного шара — тоже буквально, заметь! Стала карликовой планетой и принялась кружить по орбите вокруг Земли! Вся Солнечная система оказалась на грани катаклизма!

Дьявол (хмуро). Катаклизм не случился. Я вовремя подсуетился. (Выжидающе смотрит на Богиню.) Не благодари.

Богиня (с сарказмом). Почему же не поблагодарить? Огромное тебе спасибо! И не могу не выразить глубокое удовлетворение по поводу того, что эксперимент с твоим временным исполнением моих обязанностей завершился.

Дьявол. Завершился неудачно, признаю́. (Внезапно вспоминает.) Да, слушай, я вот только не успел отменить…

Богиня (перебивает). Я знаю, чего ты не успел отменить. Пусть остаётся так, как получилось.

Дьявол (удивлённо). Ты серьёзно?

Богиня. Вполне. Благодаря пожеланию Спиридонова количество зла в мире резко уменьшилось.

Дьявол. Честно говоря, не ожидал такого.

Богиня. Почему же? Всё очень логично. Спиридонов молил, чтобы его все любили, так?

Дьявол. Да!

Богиня. Ну, вот, он и принял новый облик и в результате окутался всеобщим обожанием. Разве можно не любить Чебурашку?

 

Занавес.